Еще с того горького дня, когда сначала зверски был убит Тихон Михайлович, а затем скоропостижно умерла ее матушка, Слава впала в горестное нервное состояние. Слезы постоянно катились из глаз девушки, и она чувствовала себя до крайности одинокой и несчастной. Слова Федора о том, что она вскоре станет его женой, также терзали душу, поскольку она знала, что по собственной воле никогда не скажет перед алтарем Федору да. Поскольку она не только не любила молодого человека, но и опасалась его. Она считала его исчадием ада, человеком, у которого нет сердца, ибо он не мог испытывать сострадание и сочувствие к кому бы то ни было. Федор решился на убийство отца, жестокими словами замучил ее матушку, обрюхатил Марфу, которую вовсе не любил, а ее, Славу, заточил под замок, собираясь насильно взять замуж. Все бесчинства молодого Артемьева представлялись жуткими и омерзительными в глазах девушки.
Тоскуя по погибшим близким людям, Слава в душе обвиняла и себя. Она чувствовала, что она хоть и косвенно, но все же виновата в смерти Тихона Михайловича. Ведь как раз из-за страсти к ней Федор впал в это невменяемое состояние и, связавшись с бунтовщиками, предал собственного отца. В данный миг прелести ее лица и тела, которыми постоянно восхищалась ее матушка, говоря о том, как девушка красива, представлялись Славе совершенно ненужным и даже опасным приданым. Из-за ее прелестей Федор потерял совесть и решился сотворить зло, не побоявшись очернить свою душу и наплевав на осуждение окружающих. В раненой душе Славы он теперь ассоциировался с чудовищем, вызывая в ее существе лишь чувства страха и презрения.
Со вчерашнего дня Федор не показывался, и девушка при каждом звуке за дверью испуганно озиралась, думая, что он вернулся. Два раза в ее комнату входила одна из дворовых служанок и приносила еду. Слава пыталась заговорить с ней, но дворовая девка, видимо, запуганная Артемьевым, тут же молча сбегала из горницы Славы, запирая ее на ключ.
Все два дня девушка почти ничего не ела. День и ночь Слава думала, как избавиться от власти ненавистного Федора. Единственным, кто мог ей помочь, был Гриша. Но, со слов Артемьева, юноша тоже находился в темнице. Оттого надежда на спасение была очень призрачной. Сегодня поутру она опять проснулась вся в слезах, думая о матушке. Но произошло чудо. И спустя некоторое время Славе прямо здесь, в этой комнате, явилась душа покойного отца — Романа. Облик батюшки показался до боли знакомым, таким, каким она видела его в последний раз той страшной ночью, когда он погиб от рук Темных. Душа отца попросила, чтобы девушка так сильно не убивалась, ибо Мирослава скоро будет рядом с ним и Яриком в Светлом Граде. Душа отца быстро исчезла, но после этого краткого видения Слава немного успокоилась и оставшиеся полдня провела за чтением книг и вышиванием.
Сейчас, распахнув окно, Слава дышала свежим вечерним воздухом, наполнявшим засыпающую округу. То и дело замечала она внизу под окнами дворового мужика, сторожившего ее. Глядя на темное безмолвное небо, устланное звездами, она думала о том, что теперь ей надо как-то привыкать жить без матушки и Тихона Михайловича, которые оберегали ее и заботились. А самое главное — сбежать от Федора, да так, чтобы он не нашел ее. Она не знала, куда ей податься и что делать дальше. Но одно девушка знала точно, что более в этом доме, новый хозяин которого был диким и необузданным чудовищем, она оставаться не может.
Засмотревшись на яркий полный месяц, Слава невольно вздрогнула от неожиданности, когда ночную тишину пронзил тихий осторожный стук в дверь. Насторожившись, девушка затравленно обернулась. Стук повторился, и она устремилась к двери, не понимая, кто это мог быть. Все-таки у Федора и дворовых имелся ключ от ее двери, и им незачем было стучать. Стук повторился, и отчетливо послышался приглушенный голос Гриши:
— Слава? Сестрица, ты слышишь меня?
На миг опешив, оттого что Гриша как-то оказался здесь, Слава мгновенно приникла к двери и схватилась дрожащими руками за дубовые брусья.
— Гриша! Гришенька! Как тебе удалось выбраться из застенка? — воскликнула девушка, едва не потеряв сознание от радости.
— Тише, сестрица. Никто о том не знает. Лука-юродивый помог мне выбраться. И еще он сказал, что Мирослава Васильевна умерла, а тебя Федор держит под замком.
— Да, Гриша, все так ужасно! Правду сказал тебе Лука. Матушку схоронили мы вчера, — глухо вымолвила она, замолчав и сглотнув горький ком в горле.
— Слава, ты должна быть сильной, — произнес тихо Гриша.
— Я уже успокоилась, Гриша. Только вот об одном страдаю, как мне от Федора убежать?
— Убежать? Что-то я ничего не пойму, зачем он вообще тебя запер? Или ты спорила с ним и разозлила его, как я?
— Нет, Гриша. Федор жениться на мне хочет. Тихон Михайлович, пока жив был, не позволял ему этого. Вот он и пошел на предательство отца. — Слава сглотнула и тише продолжала: — А нынче Федор заявил, что я стану его женой. А чтобы не сбежала, буду до венчания под замком сидеть.
Юноша так долго молчал в ответ, что Слава забеспокоилась, не ушел ли он.
