— Жива. Немного обожди, и придет в себя, — поскрежетал Лионель.
— Хорошо, — кивнул Артемьев, прижимая девушку к своей груди и отмечая железную цепь на ее ноге.
— Забирай девку. Она твоя, как я и обещал, — глухо процедил Верховный. — Цепь держи крепко, а в своем доме прикуй ее к стене, хотя лучшее для нее место — это темница. И гляди в оба, а то опять сбежит, как в прошлый раз. Она хитра как лиса. Да железный обруч с ноги ее не снимай. Он подавляет сознание, и она становится покорной. Иначе улизнет, а ты ведь этого не хочешь?
— Нет, — кивнул Федор, не спуская влюбленного взора со Славы и все еще не веря в то, что желанная девушка вновь в его руках.
— И не забудь, что я сказал тебе…
— Да. Я все помню.
— И не церемонься с ней. Ты должен показать, кого ей положено любить! Только так она поймет, что ты истинный ее муж и господин. Девка эта любит силу, именно так Соколов смог подчинить ее себе. Девка должна узнать твою силу и волю. И когда она поймет, что деваться ей некуда, смирится со своей участью.
— И она сможет полюбить меня? — спросил наивно Артемьев, смотря в мерзкое сухое лицо старика.
Верховный поморщился от этих слов и как-то жутко оскалился, добавив:
— Конечно.
— Я понял, — выдохнул довольно Артемьев и вновь перевел взор на прелестное лицо Славы. — Тогда мы пойдем? Мои люди уже заждались у ворот.
Лионель кивнул. И молодой человек быстро направился к выходу со своей сладостной ношей. Уже у выхода Верховный в спину Федора проскрежетал:
— Про амулет, что я дал тебе, не забывай. И делай так, как я тебе велел, иначе не подчинишь себе девку…
— Я помню…
Когда Артемьев с девушкой на руках покинул горницу, Лионель обернулся к дальнему темному углу, который не освещался, и вымолвил:
— Ты все видела, девица. Я выполнил свою часть уговора, как и ты свою.
— Да, — раздался приглушенный голос из темноты, и на свет вышла высокая женщина, скрытая темным плащом и капюшоном от лица до пола. — Она осталась жива, как мы и уговаривались. Но кто та несчастная, которая погибла вместо нее?
— Я не обязан отвечать на этот вопрос, девица. Наши братья не навредили тебе в той смертельной схватке. Мы показали мальчишке другую девицу, и он поверил, что это Слава, и что она умерла. Мы выполнили свою часть уговора. И все на этом, — проскрежетал Верховный.
— Да, так и есть. Я здорова, и все было сыграно отменно, — кивнула женщина, и по ее телу прошел леденящий кровь озноб от осознания того, к чему она сейчас была причастна и что совершила. Некая девица погибла ночью, а Светослава оказалась в плену у ненормального человека, который, по словам этого колдуна, будет истязать ее. Но надежда на то, что ее мечта исполнится и ради чего она все это совершила, тут же заставила ее позабыть обо всех неприятных моментах последних часов.
— Ты помогла нам и поступила верно, — добавил Лионель. — Не зря гранатовая колдунья сказала, что тебе можно доверить это сложное задание. Не забудь, девица, ты должна молчать обо всем. В противном случае ты умрешь.
— Я поняла, — кивнула женщина, похолодев от угрозы Верховного.
Лионель медленно вышел и направился в сторону внутреннего двора. А женщина, все еще дрожа от неприятного озноба, поспешила к другой двери, которая вела к выходу из дома, но вдруг нечто на полу привлекло ее внимание. Уловив яркий отсвет, женщина стремительно наклонилась. Она подняла небольшое золотое кольцо и вмиг узнала его. Это было обручальное кольцо Славы, со знаком солнца посередине. Решив, что Светослава обронила его, женщина стремительно спрятала кольцо в карман, дабы Темные не увидели его.
Солнце едва поднималось, когда в светлую горницу при гостинице медленно вошел Касьян, неся на плече тяжелое бессознательное тело Владимира.
— Боже, что с ним? — воскликнула старая ведьма, едва увидела молодых людей.
— На берегу его подобрал, — объяснил волкодав, осторожно опуская Владимира на лавку.
Немедля к ним подбежала Росана и, почти оттолкнув Касьяна, начала водить руками по неподвижному Владимиру.
— Он бледный и холодный, словно мертвец! — выпалила озабоченно она.
— Еще бы. Я говорил вам, он пытался ее со дна достать. Да мокрый весь был. Говорил я ему, домой, в тепло, пойдем. Не вернуть уж ее, — сказал он трагично. — Дак он ни в какую. А вот теперь довел себя до беспамятства. Ведь, почитай, почти всю ночь мокрый на холоде провел.
Росана и Волкодав под наставления старой ведьмы раздели Владимира, обтерли его разогревающим бальзамом и уложили в постель. Уже через несколько часов у молодого человека начался сильный жар. Он бредил и метался по постели, хрипло выкрикивая имя Славы. Лишь на вторые сутки жар чуть спал, и Владимир пришел в себя. Едва оглядевшись по сторонам и все вспомнив, он приподнялся на дрожащих руках и иступлено вскричал:
— Мне надо на берег!
— Нет! Ты болен, Владимир! — воскликнула Росана, которая стремительно приблизилась к нему и попыталась уложить. — У тебя сильный жар!
— Ты не понимаешь! — прохрипел он. — Она будет искать на берегу, а меня нет! Я должен идти…
— Кто искать? — спросила она испуганно.
