Он неторопливо уселся за стол, неторопливо одернул рукава, неторопливо раскрыл книгу записей, нашел нужную страницу, откашлялся и обвел присутствующих взглядом, прежде чем зачитать привычную формулу:
– Именем его преосвященства архиепископа Майнцского, я, городской нотариус Рихард Клее, оглашаю последнюю и непременную волю господина советника Гейнсфлейше цу Гуттенберга…
– Давай уже, не тяни, переходи к делу! – нетерпеливо пробормотала Гретхен.
Нотариус строго взглянул на нее, чуть дальше отодвинул книгу и продолжил:
– Находясь в здравом уме и твердой памяти, господин советник распорядился отдать его старшему сыну, Губерту Гейнсфлейше, городской дом под названием Гутенберг, а также законное и старинное право участвовать в чеканке монеты от лица его преосвященства господина архиепископа…
– Ну, вот и славно! – проговорила Гретхен и виновато покосилась на мужа.
– Также господин советник распорядился отдать своему старшему сыну свое загородное имение, вместе с домом и службами и другое имение, что к северу от Майнца…
На этот раз Гретхен взглянула на младшего сына покойного советника, на молодого Иоганна.
Иоганн смотрел перед собой в растерянности.
Он знал, что отец предпочитает ему старшего брата, но все же надеялся, что тот упомянет его в завещании, оставит ему какое-нибудь ценное имущество, дабы обеспечить его пропитание. Но отец, похоже, имел на этот счет другое мнение.
Ну что ж, получается, ему придется самому позаботиться о пропитании…
Конечно, у него было сколько-то денег – но надолго ли их хватит?
А еще у него были мысли.
Мысли, которые при удачном обороте дел могли принести хороший доход.
Однако для того, что он задумал, требовался начальный капитал. А где его взять?
Иоганн дослушал нотариуса, вышел из его конторы, думая о своем. Вдруг перед ним возник человек с огромной, косматой бородой до пояса, в черном, во многих местах прорванном кафтане, с единственным черным глазом.
Иоганн вспомнил, что видел этого человека, давно, еще в далеком детстве.
Но в его воспоминаниях этот человек выглядел точно так же, как сегодня… как такое может быть? Ведь с тех пор прошло не меньше двадцати лет – отчего же он нисколько не постарел? Может быть, он знает тайну эликсира вечной молодости?
И еще – Иоганн помнил, что в детстве этот черный человек внушил ему ужас. Сейчас ему трудно было понять, что в нем так испугало маленького Ханси. Впрочем, дети часто боятся того, над чем взрослые только потешаются…
Тем временем черный человек произнес хриплым каркающим голосом:
