– Кем бы они ни были, постояльцы этих вольеров, в последний раз они поужинали очень давно!
Кроме мусора, мышиного помета, черной плесени на стенах и чего-то еще, наподобие яичной скорлупы, при каждом шаге хрустящей под ногами мы не нашли ничего, что приблизило бы нас к разгадке. Внутри ферма производила такое же впечатление давно заброшенного здания, как и снаружи.
Однако черные пятна, подобные тем, что я видел в башне у колдуна Мельхиона, сплошь покрывали облезлые стены и свидетельствовали о близости демонических сил.
С торцовой стороны зала располагалась глухая каменная стена, а с другой – арочный проход. Мы прошли мимо вольеров, повернули за угол и очутились во втором зале, построенном под прямым углом к первому. И здесь в исцарапанные стены были вбиты толстые кольца, а в грязи на полу валялись куски ржавых цепей, перемешанные с костями. Напротив – заколоченные крестом ворота, те самые, что вели во двор. Несколько сломанных клеток из толстого металла валялись в проходе. Зал заканчивался приоткрытой обшарпанной дверью. Рядом с которой стоял тамбурин и пустая кадка. И повсюду обильно разрослась чёрная демоническая плесень.
Йан толкнул меня локтем вбок и показал в направлении двери в конце зала. С трудом протиснувшись сквозь щель, из-за двери показались два крупных, размером с мясистого бульдога, четырехногих цыплёнка. На их розовой кожице не росло ни единого перышка, будто бы бедолаг уже ощипали, лишь бесполезные крылья кое-где покрывал зеленый тонкий пух. Животные по-куриному вскинув голову, увенчанную вместо гребня двумя короткими рогами, прошли вдоль вольеров, кудахча и склевывая что-то с земли.
Не сговариваясь, мы побежали к двери.
Квадратная комната, откуда вышли эти цыпобычки (или теляцыплята) была раза в три меньше залов с вольерами. Единственное окно, закрытое решеткой и деревянными ставнями, освещало ее рассеянным сквозь щели в дереве светом и позволяло осмотреться. Сюда же вела и та запертая дверь, в которую я стучался снаружи.
Черная плесень на стенах, потолке и деревянной мебели лоснилась бархатом. Напротив окна стояли грубо сколоченные стеллажи. Полки были заставлены обглоданными мышами книгами, десятками пыльных склянок, грязными ретортами30, треснутыми бутылками, колбами, перегонными аппаратами с остатками засохших экспериментов. Рядом со всей этой, засиженной мухами, алхимической утварью красовались черепа неузнаваемых животных и заспиртованные зародыши неизвестного происхождения.
Мое внимание привлекла одна склянка с розовой жидкостью, похожей по цвету и густоте на смесь крови и молока. К ней бечевкой была привязана записка: «одна капля в глаз цыпленку, три золотых за полстакана». Неровные строчки налезали одна на другую, буквы напоминали детские каракули, а цифра три была подчеркнута несколько раз:
– Для фермы Хромого Жака, – прочитал я вслух, – три на восемь бык, четыре на восемь кура, один на восемь тмин для запаха.
– Поздравляю! – воскликнул Йан. – Ты нашел рецепт создания тех цыпотелят, которых мы встретили!
На громоздком деревянном столе в беспорядке лежали бумаги с начертанными углем магическими знаками, печатями духов, диаграммами и сигилами31. На пробках трех маленьких склянок, стоящих тут же, была криво начертана шестиконечная звезда. А в центре стояла огромная пузатая бутыль с широким горлышком, заткнутым тряпицей. В ней, как в безводном аквариуме, плавало с десяток черных пузырей размером с куриное яйцо. Через полупрозрачную мембрану виднелись темные пятнышки ядер.
Наше присутствие потревожило черные пузыри, и они принялись энергично биться о стекло. Икринки подпрыгивали выше и выше, доставали до затычки и пытались ее вытолкнуть. Они атаковали тряпичную пробку с такой силой, что бутыль зашаталась и, в конце концов, опрокинулась. Тряпица выскользнула, и пузыри выстрелили в воздух. На мгновенье они зависли перед нашими лицами, а после половина улетела за дверь, послушные движению воздушного потока, а другие остались в комнате. Они замерли под потолком, как черные воздушные шарики.
– Вчера я начал рассказывать тебе, как Марго хотела купить парочку горгулий, помнишь?
– Слушай, ты действительно хочешь именно сейчас поговорить о твоей матери?
Йан пропустил мои слова мимо ушей и продолжил, внимательно наблюдая за парением черных пузырей.
– Так вот. Я остановился на том, что каждая купленная горгулья обошлась Марго по цене роллс-ройса. Единственный чародей в двадцать первом веке, кто продолжает заниматься их созданием – это один реставратор из Флоренции. Он объяснил ей, что высокая стоимость тварей оправдана дороговизной исходного материала…
Я опустился на краешек стола, все еще не догадываясь, к чему он клонит.
