— Вряд ли, — ответила она после секундной паузы. — Почти весь прошлый год я провела в монастыре. Я отправилась туда сразу после кончины своего отца. Мне надо было обдумать будущее и определиться со своим призванием.
— От имени всех мужчин, сударыня, могу лишь сказать, что мы благодарны вам за то, что вы изволили покинуть монастырь и вернуться в свет! — галантно ответил Шарль.
— А вы, сударь? — обратилась она ко мне. — Чем вы занимались в последнее время?
— Я вступил во французскую легкую кавалерию, — еле выговорил я, сам не свой от смущения.
— Маттео скромничает, — засмеялся Шарль. — Он — лейтенант кондотьера Паоло дель Орте, который и командует «Красными лентами». А до этого он был учеником и спутником знаменитого Леонардо да Винчи и совсем недавно ассистировал ему при анатомических исследованиях в медицинской школе в Павии.
— Но тогда, мессер Маттео, вы должны мастерски владеть ножом, не так ли? — тут же заметила она.
К счастью, я так же быстро ответил:
— Только в ситуациях, которые того требуют!
Шарль почувствовал возникшее между нами напряжение и с любопытством посмотрел на нас. Но мне не было дела до его испытующего взгляда. Нежные локоны цвета темной меди обрамляли лицо Элеоноры. Со лба волосы были убраны в маленькие косички и уложены сзади пышной короной, к которой была пришпилена легкая, прозрачная вуаль светло-зеленого цвета, обшитая по краю крохотными жемчужинками.
— Вы позволите пригласить вас на танец? — обратился к ней Шарль.
— Enchantée, monsieur. — Она повернулась к нему и улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой: — Connaissez-vous La Poursuite?[11]
— Maisoui, mademoiselle, — сказал Шарль. — Je la connais très bien[12].
— Moi aussi, — спокойно вмешался я. Неужели она вздумала таким образом играть со мной? — Si vous voulez danser, je serais enchanté de vous accompagner[13].
Она широко распахнула глаза. В глубине они светились более темным зеленым цветом.
Шарль тут же откланялся.
Она протянула мне руку.
Я поклонился.
«Если ты решишь испытать меня в латыни, — думал я, ведя ее в центр зала, — или даже в элементарном греческом, то увидишь, что я тебе ровня».
La Poursuite, преследование.
Танец приближения и отступления.
Ее пальцы касаются моих.
Я не отрываю от нее взгляда.
Она опускает глаза.
Внешне я серьезен, но в душе смеюсь.
О Грациано! Каким хорошим учителем ты оказался!
Она поднимает глаза. Я гляжу в сторону.
Теперь она преследует меня.
«Если преследуешь женщину, то при случае должен притвориться, что идешь в противоположном направлении».
Дразнящий, насмешливый голос Грациано звучит у меня в голове.
Я смотрю на нее с отстраненным видом, она вознаграждает меня вспышкой недоумения в глазах. Или это гнев? А может, раздражение?
— Будь осторожен и не переборщи с игрой, друг мой!
Я оторопел. Шарль прошептал мне в ухо эти слова, когда по ходу танца на какой-то миг я оказался рядом с ним. Он следил за мной, не переставая улыбаться самым довольным образом.
Потом, когда танец кончился, Шарль нашел меня. А я стоял и смотрел, как Элеонора подошла к герцогине, присевшей на золоченое кресло отдохнуть после танца, и что-то подправила в ее туалете.
— Если собрался за ней ухаживать, — сказал мне Шарль, — то придется быть все время начеку. Она не из тех дамочек, что увлекаются всякими придворными играми и флиртом.
— Ты ее знаешь?
— Я знаю, кто она. Донна Элеонора принадлежит к дамам из ближайшего окружения герцогини Лукреции и, следовательно, умна и способна на большее, чем прочие придворные.
— Словом, она высокородная дама, а я всего лишь лейтенант-кондотьер из кавалерийского эскадрона при французской армии, — с грустью заметил я.
Шарль расхохотался:
— Главное, ты свободен, Маттео, и ты — мужчина, а она — женщина. Вперед, Маттео! Не дай ей ускользнуть! Посмотри, сколько офицеров уже вьются вокруг нее!
Я отошел к колонне, у которой был бы заметен, но при этом стоял как бы в стороне от остальных гостей, и стал ждать.
Прошел почти целый час, прежде чем Элеонора, под руку с какой-то пожилой дамой, решилась пройти мимо меня. Очевидно, этой пожилой даме уже приходилось играть в подобные игры, и она отлично знала, что от нее требовалось.
— О, да это один из наших капитанов-кондотьеров! — воскликнула она. — Как нехорошо, что герой, рискующий жизнью, чтобы защитить нас, стоит здесь в гордом одиночестве!
— Ах, Элеонора, мы непременно должны поговорить с ним. Иначе будет очень невежливо!
Она подвела Элеонору ко мне и после короткого обмена любезностями отступила чуть в сторону, на расстояние, с которого могла слышать и видеть все, что происходит между нами.
Теперь, когда Элеонора стояла передо мной, я не мог произнести ни слова. Я забыл все те фразочки, которые заготовил, пока ждал ее. Наконец я выпалил:
— Донна Элеонора, как вам нравится жизнь при дворе Феррары?
Она склонила голову набок, точно пыталась решить, принимать ли мой вопрос всерьез или нет.
