Затем я поручил Стефано и его брату Сильвио, последнему из наших новобранцев, сопроводить Фелипе и Элизабетту через перевал до самой Флоренции.
— Не беспокойся об Элизабетте, — сказал мне Фелипе. — У моих друзей не осталось в живых ни одного ребенка. Они не прогонят ее.
Настало время прощаться.
Фелипе пожал мне руку.
— Пожалуйста, держись подальше от пушечных ядер, Маттео.
Элизабетта была готова разрыдаться, но взяла себя в руки и не проронила ни слезинки.
— Я напишу тебе, когда устроюсь на новом месте, — сказала она. — Когда я начну зарабатывать, то найду собственное жилье, и тогда у вас с Паоло будет свой дом! Ах, Маттео!
— Постарайся привезти его домой живым!
Вскоре после моего возвращения в Феррару состоялся пир в честь недавних успехов нового французского главнокомандующего, Гастона де Фуа.
Лукреция Борджа, поправив здоровье после выкидыша, вернулась в свой замок, Кастелло, и затеяла грандиозный пир из ста блюд. Пиршество должно было длиться от заката до рассвета и задумывалось как вызов новому папскому союзу — так называемой Священной лиге. Кроме того, как проницательно заметил Шарль, оно должно было показать французам, насколько важно их присутствие и в городе, и в герцогстве.
Под празднество было отведено несколько залов, причем для того, чтобы обслужить такое множество гостей, соорудили особые многоярусные столы. Их покрыли белыми, вышитыми золотом скатертями и украсили зеленью и красными лентами в ознаменование нового года. Между кухнями и столами беспрестанно сновали слуги, приносившие то новые блюда, то тазики с водой и маленькие полотенца для того, чтобы гости могли помыть руки. Между каждой сменой блюд дамы вставали из-за стола, чтобы поправить наряд или прогуляться по саду или по террасе. Кавалеры сопровождали дам или же, собравшись небольшими компаниями, обсуждали войну и политику. Несмотря на прохладную погоду, гулявших по саду развлекали музыканты, которые играли прямо на открытом воздухе, под особыми навесами. Во время перерывов я бродил из зала в зал и из здания в сад и обратно, пытаясь разыскать одну даму.
Было уже за полночь, когда, подойдя к одному из окон, я увидел наконец Элеонору д'Альчиато. Она гуляла в сопровождении двух дам. Дав сигнал Шарлю, я увлек его с собой в сад.
Мы пошли навстречу дамам, чтобы столкнуться с ними как будто невзначай.
Когда произошла «случайная встреча», мы изобразили радостное удивление. После обмена любезностями Шарль элегантно подхватил под ручки двух других дам и пошел с ними впереди нас.
И вот наконец я наедине с Элеонорой!
Я предложил ей локоть, и она взяла меня под руку.
Теперь, организовав нашу встречу, я не знал, что делать. Должен ли я заговорить первым? И что в таком случае лучше сказать? Бросив взгляд на Шарля, я позавидовал тому, как легко и непринужденно болтает он со своими спутницами. Может, заговорить о погоде? Я прокашлялся.
— Итак, мессер Маттео, — сказала Элеонора, опередив меня, — объясните же мне, как получилось, что вам пришлось прятаться под юбками монахини в монастырском саду?
Когда я впервые увидел Элеонору в Ферраре, я сразу подумал, что когда-нибудь она задаст мне этот вопрос, поэтому заранее приготовил историю.
— Я навещал друзей в деревне, — сказал я, — и, когда возвращался от них, на меня напали разбойники.
— Просто удивительно! — воскликнула она. — Хотя про Якопо де Медичи и известно, что он страшный грубиян, вряд ли он стал бы устраивать засады на дорогах и нападать на одиноких путников.
— Я тоже так думаю, — спокойно ответил я. — Возможно, он увидел, как я бегу, и мои преследователи попросили его помочь им поймать меня. Должно быть, они придумали какую-нибудь ложь, ну, например, что я их ограбил.
— А вы их ограбили?
— Конечно нет!
Она задумчиво посмотрела на меня.
— Вы видели, что у меня не было с собой ничего, — сказал я и добавил, чтобы поддразнить ее: — Даже оружия.
Она улыбнулась.
— Что правда, то правда. И все же я чувствую, что вы далеко не все мне рассказали.
— Но и вы не все рассказали мне о себе, — возразил я. — Как получилось, что вы, состоя при дворе Феррары, знаете такого человека, как Якопо де Медичи?
— Однажды он приезжал к моему отцу, когда мы жили во Флоренции. Я была тогда гораздо младше, чем сейчас, совсем маленькой девочкой. Поэтому он и не узнал меня.
Мы подошли к развилке. Шарль повернул к Кастелло. После некоторых колебаний я слегка прижал ее руку к себе и увлек в противоположном направлении.
Она бросила взгляд назад, но позволила увести себя.
— Мне нельзя уходить надолго, а то мое отсутствие заметят!
Пройдя немного вперед, мы оказались у фонтана. Подача воды была отключена на зиму, и на дне бассейна лежал тонкий слой льда. Элеонора села на край, коснулась льда пальцами и вздрогнула. Мне тут же захотелось крепко обнять ее, прижать к себе и согреть.
Она спросила меня о Леонардо да Винчи.
