Верхняя часть ее представляла собой смешение красок, под которыми не было видно почти никаких очертаний. Долгие часы скрупулезного изготовления моделей людей и лошадей, многие месяцы тщательных прорисовок, целые недели подготовки стены, переноса на нее картона, тщательного наложения красок — все пошло прахом в считаные минуты. Нижняя часть стены опалилась и почернела, и, хотя фигуры в центральной части картины по-прежнему были хорошо видны, словно их энергию ничто не могло уничтожить, огонь и дым добрались и до них, смазав очертания.
Через некоторое время хозяин вышел из дальнего угла зала и направился туда, где стояли рядом столы и рабочие верстаки. Похоже, он что-то искал. В конце концов он зачерпнул пальцами немного готовой краски и сначала понюхал ее, а потом растер в ладонях.
— Почему вы поменяли состав?
Все переглянулись.
— Маэстро, — запинаясь, пробормотал Флавио, — мы н-ничего не меняли…
— Пропорции те же самые, — подтвердил Фелипе. — Я особенно тщательно следил за этим.
А Зороастро добавил:
— Вы хорошо знаете мастеров, которых нанимаете. Ни один из них не будет работать небрежно.
Хозяин согласился с этим, но с задумчивым видом произнес:
— И все же здесь что-то не то!
Все с несчастным видом смотрели на маэстро, который бродил среди столов и верстаков, то и дело поворачиваясь к фреске и внимательно ее разглядывая.
— Не понимаю, — сказал он. — Но ведь состав работал, когда мы проверяли его в Санта-Мария-Новелла.
— Мы там попробовали его на маленьком кусочке стены, — заметил Фелипе. — Может, на большей площади… — Он не смог договорить.
Зороастро между тем направился к каменным плитам, где лежала грунтовая краска, предназначенная для смешивания.
Взяв на кончик пальца немного порошка, он положил его на язык, закрыл глаза и пожевал. Потом направился к кувшину с маслом, открытому только сегодня утром, когда мы приступали к работе. Окунул пальцы в кувшин и мазнул маслом по тыльной стороне ладони. Наконец подошел к Фелипе и тихо спросил:
— Кто продал тебе это масло?
Фелипе с тревогой взглянул на него:
— Почему ты спрашиваешь?
— Консистенция… — Зороастро вытянул руку. — Сам посмотри. Качество не то же самое, что раньше!
— У нас разные поставщики. — Фелипе подошел к кувшину и взглянул на табличку, привязанную к пробке. — Этот кувшин из одного торгового дома у реки. Но заказ был тот же, что и во всех остальных случаях.
— Это масло не такое, как раньше, — настаивал Зороастро.
— Папа начал много новых проектов, — сказал Грациано. — Он хочет, чтобы Рим превзошел Флоренцию в звании главного центра искусства и культуры в Европе. Торговцы знают, что там они могут взвинтить цены. Я слышал, что они придерживают лучший товар для художников, которые работают в Риме.
— Похоже, что так, — сказал Фелипе и тяжело опустился на табурет. — В любом случае, если это масло некачественное, как говорит Зороастро, то это моя вина. Я лично проверил только первую партию. И не подумал, что надо проверять каждый кувшин. — Лицо его посерело. Казалось, за одно утро он постарел на год. — Я должен пойти и сказать хозяину о своей ошибке.
— Но это и моя ошибка, — сказал Грациано, преданно обнимая Фелипе за плечи. — Это я не прислушался к словам Флавио, когда тот пытался сказать мне, что краска не ложится и мы должны прекратить работу. Я еще подумал, что Флавио просто хочет спуститься вниз, погреться у огня и подождать, пока в зале не станет теплее. И я велел ему продолжать работу.
Зороастро выпятил подбородок:
— Часть вины лежит и на мне. В панике я поставил жаровню слишком близко к стене. Когда пламя занялось, фреска не вынесла жара.
— А я мог быстрее бежать за хозяином, — добавил я свой голос к общему хору. — Если бы он пришел раньше, то смог бы что-нибудь придумать!
Это было не совсем так. Я бежал со всех ног, так что у меня до сих пор кололо в боку, но я не хотел оставаться в стороне, видя их стремление по-братски разделить вину.
Грациано обнял меня, теперь мы четверо были связаны воедино.
— Тогда пойдем и попросим у него прощения, — сказал он.
Мы двинулись в сторону хозяина, и Зороастро улучил момент, чтобы шепнуть мне:
— Видишь, что бывает, когда люди не обращают внимания на предупреждения, которые нельзя игнорировать! Этот проект был проклят в тот самый момент, когда его начало было назначено на пятницу, да еще и на тринадцатый час!
Маэстро выслушал нас и тут же объявил, что прощать ему нечего. Он отпустил всех, приказав считать этот день выходным и пообещав всем заплатить как за полный рабочий день.
Он и нам предложил сделать то же самое.
— А я еще немного побуду, — сказал он, — и хотел бы остаться один.
Уходя, я оглянулся и увидел, что он стоит перед стеной и глядит на то, что осталось от фрески. Огонь высвечивал его высокий силуэт.
Перед нашим уходом маэстро попытался утешить нас, чтобы поднять нам настроение.
— Не падайте духом! — сказал он. — Я восстановлю все, как было!
Фелипе отвернулся, и я услышал, как он прошептал, обращаясь к Грациано:
— Он никогда не восстановит ее.
Ученики и подмастерья начали покидать хозяина.
