Там он продолжал писать ее портрет. Муж донны Лизы нисколько не возмущался тем, что писание портрета так затянулось и что хозяин появляется спорадически, по собственному капризу, и может заниматься портретом, а может и не заниматься. Франческо дель Джокондо был счастлив, что общество такого умного и знающего человека, как мой хозяин, вытащило его супругу из пучины горя.
Маэстро писал портрет у нее дома, потому что в первые дни после смерти ребенка она находилась в такой прострации, что едва могла ходить. Ее муж сказал нам об этом еще в тот раз, когда умолял хозяина прийти к ней.
— Я опасаюсь за ее жизнь. А если она умрет, то и я, наверное, умру.
— Видя такую любовь, как мог я отказаться? — сказал мне потом хозяин.
Торговец согласился оборудовать для маэстро маленькую мастерскую прямо у себя в доме и сказал, что мессер Леонардо может приходить и работать над портретом в любое время, когда ему будет угодно. Сначала маэстро ходил туда без особой охоты, но потом донна Лиза покорила его своим умом и манерами. И в конце концов, когда его большая фреска погибла, он нашел в этом доме такое же утешение, какое сам принес туда не столь давно.
С самого первого сеанса хозяин относился к донне Лизе с уважением, не заставлял подолгу сидеть неподвижно и не утомлял разговорами. Но однажды, когда он решил, что она уже немного окрепла, то попросил меня остаться и развлечь их какой-нибудь историей.
— Маттео горазд на всякие забавные истории, — сказал он ей. — У него в голове их целый склад.
И он дал мне знак начинать.
— Так какую сказку мне рассказать? — спросил я его.
— Любую на твой выбор, — ответил он. — Может, одну из легенд, поведанных тебе бабушкой?
Я огляделся. Комната была тщательно оборудована под мастерскую собственными руками Леонардо. Дама сидела у окна, открытого во внутренний дворик. Свет из окна падал так, как хотелось хозяину. И платье ей он тоже выбирал сам. Это было так. Слуги разложили перед ним множество великолепных платьев, а в придачу к ним принесли блестящие ожерелья и прочие драгоценности, но хозяин отверг все это, отобрав одно очень простое платье, к которому собирался добавить какое-нибудь украшение собственноручного производства. Полагаю, мужу донны Лизы хотелось бы, чтобы на портрете она была изображена в богато декорированном платье, что говорило бы о его собственном успехе и достатке. Но хозяин убедил его в противоположном, сказав:
— Этого будет достаточно. Такой грации не требуется лишней позолоты.
Платья и драгоценности унесли, однако в дальнем углу комнаты остался сундук с вещами. Крышка его была открыта, и среди шалей и лент я увидел несколько перьев — это были перья страуса, куропатки и павлина.
Я встал так, чтобы донна Лиза меня не видела, не отвлекалась на меня и тем самым не мешала работе маэстро.
— Ну что ж, — начал я, — я расскажу вам историю одного существа, которого боги называли Паноптес, что значит Всевидящий. Это был стоглазый великан. Он также известен под именем Аргуса.
Однажды Юпитер, главный из всех богов, был в гостях у царя одного острова и обратил внимание на дочь этого царя, которая прогуливалась в саду. Девушку эту звали Ио. Юпитер заметил, что царевна Ио очень красива, и влюбился в нее.
Он оставался с ней долгое время. В царстве богов его отсутствие заметили, и, когда он вернулся, богиня Юнона, которой он обещал хранить верность, спросила, что же задержало его в мире людей. Юпитер сказал, что у него было там много дел, но она ему не поверила. Она сама отправилась на тот остров и обнаружила причину задержки Юпитера. Юнона страшно рассердилась! Она приревновала Юпитера к Ио и стала думать, как бы наказать девушку. Юпитер узнал о намерениях Юноны и решил защитить царевну Ио. Он превратил Ио в красивую телку и приставил стоглазого великана Аргуса охранять ее, пока она будет мирно пастись на лугу. Но умная Юнона узнала об этом. Она вызвала Меркурия, посланника богов, и дала ему поручение. Меркурий тут же отправился туда, где резвилась на лугу юная Ио. Он стал ждать, пока спадет дневной зной, Ио устанет резвиться и приляжет отдохнуть. Наконец этот момент настал. Когда она улеглась, великан Аргус присел рядом с ней и стал охранять ее. Тогда Меркурий поднес к губам свирель и заиграл. При звуках этой музыки Аргус начал засыпать. Один за другим закрывались его глаза, и наконец закрылись все, кроме одного. Но потом и этот глаз сомкнулся: великан уснул. Убедившись в том, что Аргус погрузился в глубокий сон, Меркурий отложил свирель, достал меч и занес его, чтобы отсечь великану голову. Аргус проснулся и издал чудовищный рык. Все его глаза открылись, и он попытался встать. Но было уже поздно. Меркурий нанес удар, и великан свалился замертво. А Ио в страхе бежала и начала бродить по долинам и весям, не зная отныне ни сна, ни покоя.
