Река Черная была такой границей Сапфирового Острова, отделяя его от Ничейной Земли и соседних Островов. Но недостаточно было перебраться через неё на лодке или плоту где-нибудь в глуши. Магия делала воды Черной несудоходными – ни одна лодка или плот не мог переплыть её, разваливаясь на середине, на самой стремнине. Перебраться на ту сторону можно было лишь по мосту, рядом с которым стояла небольшая крепость. На внутренней стороне – если это были Внутренние Врата и на внешней, если Внешние. А поблизости, как правило, находился замок приграничного лорда, в обязанности которого входило следить за мостом – вдруг враги найдут способ пройти по нему. Тогда гарнизон приграничного замка был обязан дать им бой.
До ближайших Внутренних Врат добраться им мешало половодье – из-за разлива реки к ним просто нельзя было подойти – разве что бросить лошадей и фургон и попытаться сделать плот. Оставалась надежда на Внешние Врата, и туда спешили артисты.
Но погода испортилась не на шутку. Обычно Видящие Хозяйки следили за тем, чтобы тепло и холод чередовались равномерно, но в этом году всё почему-то нарушилось. После нескольких дней почти летнего тепла, когда разлились реки, и всё зазеленело, резко похолодало, небо обложили тучи, из которых то и дело принимался моросить мелкий дождик. Время от времени он усиливался до настоящего ливня. Дороги опять развезло, и приходилось прилагать усилия, то и дело вытаскивая завязший в грязи фургон.
В ту ночь дождь зарядил с вечера, и к закату дорога превратилась в жидкое месиво. Артисты все толкали фургон, а Ташу посадили на козлы. Альфара неловко правила одной рукой – другой она крепко прижимала к себе сына.
- Ох, скорее бы хоть какое-нибудь жильё! – ворчала она. – Калоника простудим!
- Зря ты так волнуешься, - попробовала успокоить её Ниэль. – Он же у тебя осенний. С ним за всю зиму ничего плохого не случилось!
- Да, но часть зимы мы провели под крышей. А тут скитаемся, неизвестно где! Кругом только лес, ни просвета, ни поляны!
- Завтра или послезавтра мы уже можем быть у Внешних Врат, - сказал мастер Неар. – Я как-то пользовался ими, помню.
- Завтра, - пробормотала Таша. – А сегодня что нам делать? Янсор, там впереди ничего не видно? Какого-нибудь домика…
Бывшего браконьера отправили вперед именно потому, что он, в свое время много поживший в лесу – из лесу он и вышел к костру бродячих артистов, когда надоело прятаться под кустами, - умел находить малейшие признаки близкого жилья или просто мест, где появляются двуногие. Не важно, кто – люди, эльфы, альфары, лесные тролли…
- Дорога есть, - доложил он. – Значит, скоро куда-нибудь придем.
- Скорее бы, - мечтательно вздохнула Таша.
О том же самое думали и все остальные, и когда за деревьями показалось что-то темное, прибавили шагу.
На небольшой поляне стоял… нет, не дом, как показалось сначала, а крытый навес, у которого лишь одна стенка была сбита из горбыля, а вместо трех других стояли поддерживающие крышу столбы. По весне под ним был лишь обычный лесной мусор, так что угадать, для чего он тут поставлен, являлось сложной задачей. Но артистов не занимали такие мелочи. Самое главное, что под крышей было сухо, имелось достаточно места для того, чтобы не только расположиться самим, но и завести под навес лошадей. Фургон, правда, не влезал внутрь, но оставалось надеяться, что дождь не промочит промасленную парусину и сбитые из досок стенки насквозь.
Пока женщины торопливо переносили под навес одеяла, запасы провизии и кое-какие декорации, которые можно было постелить на землю для тепла, мужчины вышли под дождь за дровами. Для растопки нашлось всего несколько щепочек и сухой прошлогодней травы. Костёр загорался неохотно, сырые дрова чадили и дымили, а из-за отсутствия ветра дым не уходил наружу, а весь оставался под навесом. Вскоре кашляющая Таша забрала детей и удалилась в фургон, заявив, что лучше промокнет с риском простудиться, чем задохнется.
- Не одни мы сейчас мокнем, - утешил её Янсор. – Я видел невдалеке костер.
- Где? – заинтересовались все.
- В той стороне, - он указал направление. – Всего в паре лиг от нас. Я немного прошел по дороге дальше и заметил отблески пламени.
Известие о том, что совсем близко возможные товарищи по несчастью, всех ободрила настолько, что артисты развеселились. И костер даже разгорелся ярче, стал меньше дымить. В конце концов, Таша выбралась из фургона и вернулась к мужу.
Единственное, что было плохо, это скудный ужин. У них осталась лишь крупа и немного муки – как раз столько, чтобы добавить в похлебку, чтобы сделать её погуще. Соли было совсем чуть-чуть, приправы давно кончились и их пришлось рвать в лесу. Про орехи, подаренные дриадами, уже забыли и думать. Нечего было предложить даже детям. Маленькая дочка Таши вовсе отказалась есть жидкую кашу на воде, кое-как присоленную и приправленную лесными травами, и мать доела за нею – ей надо было кормить грудного малыша.
