Дни полетели один за другим — словно чья-то невидимая рука обрывала их с отрывного календаря.
Я погрузился в учёбу и столичную жизнь, о которой за лето успел слегка забыть.
Бизнес в «Лавке Адриана» шёл, как по маслу — продажи простых артефактов продолжали удерживаться на стабильном уровне, а примерочные зеркала расходились как горячие пирожки — я уже видел парочку в дорогих магазинах Цума.
Платежи за Бунгаму продолжали уходить банку, и все были довольны.
Второй курс не принёс новых предметов — но углубил все имеющиеся, так что часть студентов весьма и весьма «прикуривала» от обрушившейся на нас лавины знаний.
Теория и практика усложнились — теперь мы изучали, конструировали и оперировали куда более сложными заклинаниями. Для меня это не стало проблемой — за прошлый год я подтянул теорию и понимание местных законов плетений до предела, так что теперь оставался ограничен лишь собственной искрой. А благодаря «Тихому месту» она была уже на уровне Адепта — так что особых сложностей не возникало.
Артефакторика тоже стала комплексной — новые схемы, новые изделия, сложный подход к комплексному расчёту и всё в таком духе.
В целительстве, которое по прежнему преподавала не особо переваривающая меня Ванесса Онегина (всё ещё не могла простить, как я наказал её подопечных на чаробольном поле, ха!) теперь делал большой упор на биологию и тонкую связь между энергетикой и физическим телом — так что пришлось обложиться учебниками и изучать, как функционирует человеческое тело, какие биохимические процессы в нём происходят, и как на них можно воздействовать.
Алхимия и растениеведение тоже стали сложнее — но в них никакой импровизации не предполагалось, так что всё решала банальная зубрёжка.
А вот монстроведение изменилось куда сильнее. Оно разделилось на три части. Первые занятия продолжали изучение магических тварей, их свойств, умений, способов борьбы с ними, использования и так далее. Эти уроки предназначались для тех, у кого не было родовых существ и талантов к анимагии.
Вторые занятия предназначались для тех, в ком были задатки дара анимагов — и у меня, разумеется, они тоже имелись. Тут в дело пошло уже тонкое искусство связи с разными магическими животными — нас учили «читать» их ауры, определять состояние, пытаться связаться с сознанием — и всё в таком духе.
У меня, разумеется, благодаря Мунину всё это было отработано куда лучше, чем у прочих студентов — но я не спешил выделяться, и пока просто держался как и все, лишь иногда показывая успехи в простейших действиях.
На третьи-же занятия ходил минимум учеников — десять человек со всего потока, если быть точным. И это были те, кто наладил связь с родовым существом. Аристарх Волков на первом же занятии заявил нам со Львовым, что если мы повторим то, что сделали в прошлом семестре — на этот раз нас просто выпрут из «Арканума», невзирая на заслуги и влиятельных родителей.
Намёк был ясен — так что мы с Сергеем просто держались друг от друга подальше.
Впрочем, поведение Львова с самого начала второго курса вызывало у меня массу вопросов. Человек, который был наглым уродом большую часть прошлого года, который наслаждался вниманием к себе и таскал за собой свиту, подражая Иловайскому, который без устали строил мне подляны, который пытался подбить клинья к Салтыкову в противовес мне, которому я спас жизнь во время прорыва — стал совсем другим.
Мрачным, молчаливым, задумчивым.
Одиноким.
Он всё больше торчал за учебниками (небывало дело!), даже на переменах, внимательно слушал преподавателей, пропадал в Архивах, и совсем перестал тусоваться со своим друзьями.
Откровенно говоря, такое его поведение должно было обрадовать меня — повзрослел, не иначе! Но каждый раз, когда он на меня смотрел, я видел в его глазах такую злобу, что понимал — Львов не просто так корчит из себя паиньку.
Он явно что-то задумал…
В городе, где магия встречается на каждом шагу, весьма сложно следить за человеком магическим способом. Особенно если этот человек — тоже маг. И особенно если нужно самому остаться незамеченным.
Но после той встречи с усачом-Татариновым, когда я подсадил на него своё плетение-«жучка», пришлось серьёзно озадачиться вопросом слежки. Мунин, конечно, отличный помощник — но что делать, когда он спит или занят?
Да и, если честно, не хотелось мне палить его перед странноватым преподавателем колдовской шараги. Не дай Эфир, ещё обнаружит слежку, снова атакует пернатого — и тот слетит с катушек, превратившись в свою вторую форму.
Фантазия у меня работала как надо, и я запросто мог представить новостные заголовки, если моего питомца кто-то увидит в таком виде. Да и расследование какое-нибудь начнётся…
Нет, нафиг. Были способы посложнее, но побезопаснее.
Но для них пришлось проявить изобретательность. Немного поломав голову, побродив по магазинам артефактов и посидев за расчётами в МР-шлеме, я создал нечто вроде сканера энергополей столицы.
