Джинг отодвинул дверь и погрузился в комнату. Внутри не осталось чистого воздуха, лишь дым благовоний.
На черном потолке светились неоновые линии иероглифов, на стенах висели картины, рукописи, портреты древних воинов. Тлеющие палочки стояли по всему периметру стен через каждые десять сантиметров. В голубом свете и неоновых бликах подсветки дым от благовоний создавал сплошную стену или скорее – клетку с прутьями через каждые десять сантиметров.
Джинг закашлялся:
– Простите, господин.
Ксан показал Джингу на место возле стены. Он был занят, но в этот раз разрешил Джингу посмотреть предсказание.
На железном столе Ксан раскладывал карты. Дама, три шестерки, две шестерки рядом с ней, десятка вблизи восьмерки. Валет, целая россыпь тузов и покрывающий его король. На краю стола лежал шар. Огонь в нем трепыхался со средней силой, и Джинг подумал, что через пару дней дракон снова захочет кушать.
Ксан собрал карты, посмотрел на Джинга. Тот покраснел, сощурил глаза, время от времени содрогался спазмами, подавляя кашель.
– Если хотите, мы можем его хорошенько покошмарить, босс, – сказал Джинг. – Мы нашли его родственников, приметили девчонку. Можем найти друзей и знакомых. Кхе-кхе!
Ксан подтянул шар к себе, положил на него пропитанную маслом кору, втянул дым.
– Я знаю, что вы хотите разделаться с ним, – продолжил Джинг. – Уничтожение казахов – это лишь подачка в обмен на главное блюдо, но… Кхе-кхе! Просите, господин. Вопрос временно отложили. Вы и сами знаете. Мы не можем достать его, но можем устроить сладкую жизнь его окружению. Хотите? Кхе-кхе!
– Мне вот, что интересно – сказал Ксан. – Зачем он им понадобился?
Джинг пожал плечами.
– Разве жизнь одного мелкого обника стоит того, чтобы развязать целую войну? – Ксан смахнул пепел от коры, положил на шар подбородок. – Почему разговоры о нём ходят на самом верху? Почему о нём вообще говорят?
По правде сказать, Джинг не задумывался об этом. Его слишком сильно интересовали насущные проблемы и сиюминутные указания Ксана. С таким боссом ты не можешь плавать в облаках. Нужно быть дальновидными, но дальновидным в пределах нескольких дней, иначе рискуешь потерять нюх цепного пса.
– Он обладает способностями?
Джинг пожал плечами:
– Ничего особенного, – Джинг воспроизвел в голове записи с камер видеонаблюдения в переулке. – Силен, да. Вырубил Юшена младшего даже с простреленным плечом, но ничего особенного.
– Силен, значит…, - Кан высунул язык навстречу языку пламени. – Я хочу узнать о нём.
– Простите, господин Ксан, но сейчас не самое лучшее время. Любой неверный ход с вашей стороны может помешать…
– Не забывай, что теперь ты служишь мне Джинг. Болтовня, которую тебе наговаривает мой брат, ни стоит ни копейки против моих слов.
– Безусловно, господин, – Джинг склонил голову.
– Есть у нас кто-нибудь в этом отделении?
– Да, – быстро ответил Джинг.
Вот это его горизонт планирования. Он должен ответить на вопрос, который может возникнуть прямо сейчас. И он готов.
– Надежный?
– Мелкий сотрудник, но думаю с него можно что-то взять.
– Назначь нам встречу.
Джинг постоял на месте, надеясь, что Ксан в последний момент передумает, но Ксан лишь посмотрел на него – не передумает.
… … …
Со второго этажа отделения я посмотрел на улицу. На лавочке было пусто, за мной никто не следил. По крайней мере не так открыто.
Вся эта затея с благотворительностью была мне не по душе. Нет, наказать наркоторговцев – дело полезное, но сейчас это всё выглядело, как затыкание очередной дырки. Мы должны были поставить Сынов Си на место, а вместо этого преподнесли им подарок. Уж не знаю, кто и с кем договаривается в столице, но едва ли эти действия от ОБНИС укрепят наши позиции. Мы пошли на поводу.
Более того, вспомнив шальное лицо Шумякина, безумную спешку и согласование действий в последние минуты перед операцией, я сомневался, что этот рейд вообще был согласован с кем-то. Что если это дело рук самого Шумякина? Подполковник, конечно, красавчик. В отличие от Коломина – начальника отделения – Шумякин действовал, а не прятался за бумажками. Другое дело, что если всё случилось лишь по инициативе Шумякина, то не было никаких гарантий, что подарок примут. Он сказал, что пока вопрос отложили, но надолго ли?
Чем больше я об этом думал, тем больше сходился во мнении, что Шумякин ведёт свою игру. Но к чему такие риски? Цена таких поступков может измеряться жизнями. Но чьими?
Всего пару часов назад Курочкин подсел ко мне в столовой и спрашивал про рейд. Кажется, он завидовал, что туда взяли щегла, вроде меня, а его оставили на обочине. Я отшутился, сказав, что дело было слишком гиблое и на него послали кого не жалко: морских котиков, командора-частушечника, ботаншу Соколову, меня и холостого никому нафиг не нужного Шумякина.
На слова о Шумякине Курочкин отреагировал неоднозначно. Ничего не сказал, но как будто хотел. Значит, возможно, у Шумякина все-таки есть семья? Или кто-то, кем он дорожит? Кто-то, кого могут держать на прицеле, заставляя его действовать?
