– Да так, – он махнул рукой, сунул папку в середину горки ей подобных. – Меня Сергей Николаевич попросил посмотреть кое-что.
– Ясно. А он где сам?
– Выскочил ненадолго, – Курочкин почесал шею. – Ну, я пойду.
– Да ладно, смотри что надо. Я там подожду.
– Нет-нет, я уже закончил! – Курочкин пододвинул стул, поправил клавиатуру, выбежал из кабинета.
Размышляя над тем, стоит ли рассказать об этом Шумякину, или оставить всё как есть и не совать свой нос куда не просят, я подошел к окну. Дверь открылась, хрустнула, ударившись об ограничитель, в кабинет влетел Шумякин. Красный с раздувшимися венами на лбу.
– Ты тут?! Отлично! – сказал он и побежал к столу взять телефон.
– Доброе утро, товарищ подполковник.
– Садись! – он показал на кресло у своего стола.
– Спасибо.
Шумякин скину куртку, расстегнул сразу три пуговицы на рубашке. Под мышками у него отпечатались мокрые круги, глаза бегали из стороны в сторону.
– Похоже, у вас что-то случилось, – сказал я и сел в кресло. – Я тогда быстро кое-что скажу и оставлю вас в покое.
Шумякин пощелкал телефон, затем бросил его на стол, достал из ящика записную книжку.
– Кажется, все идет к тому, что в ближайшее время в обнис узнают, что меня приняли в качестве потенциального печатника, поэтому я хотел бы прямо сейчас рассказать об этом всего одному человеку.
– Да где же он, бл*ть! – Шумякин листал записную книжку, заминая страницы.
– Как вы на это смотрите?
– На что? – Шумякин уставился на меня.
– Я же вам сказал, – я развел руками. – Хочу кое-кому рассказать о том, что меня взяли в ОБНИС потенциальным печатником. Просто кивните в знак согласия, и я ушел.
Шумякин упал в кресло, пару секунд смотрел на меня.
– Они опять подняли по тебе вопрос, Никита, – сказал он.
– Как?
– Я не знаю. Я только что от Коломова, – Шумякин закурил. – Этот паразит опустил руки и не собирается ничего делать.
– И что дальше?
– Есть один вариант.
– Сколько у меня есть времени?
– До вечера, – Шумякин снова полез в книжку. – На восьмичасовом они это обсудят, в двенадцать согласуют с министром, в четыре он спусти это спецам, чтобы те слили инфу на улицы. Улицы примут, но спешить не будут. Потратят часов пять-шесть на проверку, чтобы исключить вбросы. К десяти тебя приговорят.
– Значит мне сегодня в бассейн не сходить?
– Хм… – Шумякин улыбнулся. – Нашел!
– Телефон ритуальных услуг?
– Эвакуируем тебя, – подполковник вырвал из книжки лист и начиркал на нём адрес. – Прямо сейчас езжай туда, позвонишь, тебе откроет мой старый друг. Телефон в урну, оттуда никому не звонить! Примерно в четырнадцать за тобой приедут.
– И?
– И куда-то увезут!
– Куда?
– А мне откуда знать? – Шумякин развел руками. – Эвакуация – это тебе не путевку в Турцию купить! Обычно в страны ближнего зарубежья вывозят. Там жизнь дешевле. Если повезет, язык учить не придется. Денег я тебе на первое время подкину, а там что-нибудь придумаешь.
Вашу мать, это не входило в мои планы. Ещё ночью самой большой проблемой был неприятный разговор с Дианой, а сейчас все перевернулась с ног на голову. Я переварил инфу. Моё будущее выглядело теперь… да никак! Эмиграция в другую страну, возможно, под другим именем. Без денег, без друзей, без связей. Бесконечное количество минусов и предстоящих лишений, которые перекрывал один единственный плюс. Я бежал, чтобы выжить.
Мысли роились в голове и пытались перекричать друг друга. Вопрос с Дианой никуда не делся. Теперь он перестал быть столь же актуальным, но и бросать дело на полпути не хотелось. С другой стороны, эвакуация, переезд, конспирация. Имеет ли вообще смысли думать об отношениях, когда…
– И никому ни слова! – Шумякин обошел стол, сел напротив меня. – Ни звонка, ни сообщения, ни письма, ни телеграммы и даже гребанного факса, если они ещё существуют!
– Факса?
– Не бери в голову! Прямо сейчас твоя главная ценность – молчание. Те, кто занимаются эвакуацией, в первую очередь проверят, насколько это безопасно для них самих. Знать о том, что происходит, не должен никто: ни близкие, ни родственники, ни друзья, ни девчонки. Это понятно? То, что ты до последнего момента оставался для общественности непутевым курсантом, сейчас сыграет нам на руку. Ты услышал меня?
– Про непутевого курсанта?
– Никита! – он потряс меня за плечи. – Полная тишина! Понял?!
– Да понял-понял!
– Телефон! – он протянул руку.
– А нельзя кому-нибудь позвонить, чтобы вчерашнее сохранение загрузили? Только жизнь стала налаживаться.
Шумякин покачал головой. Я отдал ему телефон, взял листочек с адресом, поднялся.
– А что вы собираетесь делать, товарищ подполковник? Не хотите со мной в командировку в Грузию, Казахстан, Армению, Беларусь?
– Я вылью припасенный ушат говна на Коломова. Завалю его компроматом и заставлю говорить, а если он не прогнется, то займусь тем, что больше всего ненавижу.
– Чем?
– Расшатаю ножки его стула так, чтобы он больше не смог на нём сидеть. И сяду сам. Начальник регионального ОБНИС – это, конечно, не место в министерстве, но из этого кресла хотя бы можно разговаривать с центром. Проблема лишь в том, что это долгий путь, Никита, а жить тебе нужно прямо сейчас.
