Кровь растеклась под креслом информатора, пропитывая белый персидский ковер. Берег кровавого озерца подступил к правой ноге Вячеслава, он вовремя его заметил, поднял ноги и положил на столик.
– Уж не знаю, тревожат ли вас такими мелочами, но может быть вы слышали про это дело с парнишкой обником из периферии. Сущий пустяк, но…
– Слышал, – в голосе Вишневского прозвучало удивление. – А ты тут причем?
– Да в общем-то не при чем. Чисто деловой интерес. Помните я говорил вам, что хочу перекредитоваться в СИБе. Столь быстро растущий бизнес требует таких же больших вливаний. Наши экономические отчеты и прогнозы консультантов говорят о том, что ко второму кварталу этого года мы выйдем в ноль, а дальше – крутое пике к прибыли.
– Чего ты хочешь?
– Просто маленькое одолжение. Хочу сделать небольшой подарок СИБу, чтобы подтвердить свои твёрдые намерения вести с ними честный бизнес. По моим сведениям, решение по тому мальчишке обнику пока отложили. Было бы здорово, если бы кто-нибудь, столь влиятельный и уважаемый человек, к мнению которого прислушиваются элиты, сдвинул этот вопрос с мертвой точки. Снова толкнул его в том направлении, в котором он двигался. Понимаете?
– По-твоему это маленькое одолжение?
– Уверен, что для человека вашего масштаба – да, – Вячеслав показал охраннику жестом, чтобы тот обновил бокал.
– Раз для тебя это мелочь, то я не думаю, что мой ресурс, который слишком быстро расходуется при продвижении подобных вопросов, целесообразно использовать.
– Простите, Михаил Владимирович, возможно я неправильно выразился. Для меня-то это как раз-таки не мелочь. Я имел в виду, что для вас это мелочь, а мне такое решение значительно упростит жизнь. В мире идет экономический кризис. Добиться приемлемых условий от банков сейчас почти невозможно, а СИБ готов… или почти готов пойти на сделку. Вы же не откажете будущему зятю?
– Давай лучше я вам медовый месяц оплачу?
– Михаил Владимирович, ну я вас очень прошу. Вы не пожалеете, обещаю! Всего лишь снять запрет с этого решения, для меня это – вопрос финансового благополучия. С какой семьей Яровых вы бы хотели породниться? С семьей хорошего достатка, каким мы сейчас обладаем, или с семьей, с которой считаются ранги?
– Слушай, Вячеслав…
Вишневский выдохнул и некоторое время молчал.
– Хрен с тобой! Но давай сразу договоримся – это последнее, о чем ты меня просишь! Потому что я начинаю думать… короче…
– Спасибо вам огромное, Михаил Владимирович! Обещаю, наступит день, и вы будете гордиться решениями наших дедов об объединения наших семей. Я вам обещаю! И ещё, я обещаю сделать вашу дочь самой счастливой женщиной в мире! Спасибо! Спасибо огромное!
– Всё, Вячеслав, пока.
– До свидания, Михаил Владимирович! Хорошего вам вечера!
Вячеслав положил трубку, бросил телефон на стол, залпом осушил бокал.
Вот это поворот. Роберт и сам не понял, как оказался на ногах. Вот уже несколько минут он неподвижно стоял и впитывал каждое слово из уст босса. Вот тебе и Вячеслав Яровой. Часто истеричный, вспыльчивый, безалаберный, недальновидный, но в то же время хитрый и изворотливый.
– Ну? – Вячеслав посмотрел на Роберта.
– Чисто сработано, босс.
Вячеслав заулыбался. Он любил, когда Роберт зовет его боссом. В эти моменты он чувствовал, свое превосходство. Отбившийся от рук Роберт тем самым признавал своё подчинение.
Роберт про связь с СИБом даже не подумал, а ведь ответ лежал на поверхности. Вячеслав нашел способ столкнуть столь важное дело с мертвой точки, при этом не привлекая внимания к персоне Ярового Никиты. В противном случае у людей бы появились вопросы. На кой черт тебе сдался этот мальчишка? Зачем тебе его убивать? Информаторы и прочие ищейки сунули бы свои носы и вполне вероятно докопались бы до истинны, а так получалось всё шито-крыто. Вячеслав преследовал интересы бизнеса, а парнишка в этой игре становился просто разменной монетой и козлом отпущения.
… … …
Ночью я почти не спал. Думал о Диане. Влюбляться сейчас было совсем не с руки, но чертов мозг круг за кругом воспроизводил мысли то о ней, то а нашем разговоре, то о криках и стонах. С этим нужно было что-то делать. Но ничего лучше, чем пролежать до четырех утра, глядя в потолок, я не придумал.
Обычно Шумякин приходил на работу раньше остальных, поэтому я решил наведаться к нему ещё до восьми. Скинуть груз с плеч, так сказать. Предупредить, что я расскажу о нашей маленькой тайне Диане.
Несмотря на всю осторожность и документы с грифами не просто «секретно», а «супер, блин, пупер секретно, сунешь свою морду – выколем глаза», кабинет Шумякина часто оставался открытым. Я попал в пустую приемную, а оттуда, постучав и не получив ответа, – в кабинет Шумякина.
Вот те привет. Сгорбившись над бумагами за столом, в кабинете находился Курочкин. Увидев меня, он захлопнул папку, выпрямился, поставил руки на пояс:
– Тебе чего? – спросил Курочкин.
– Мне бы Шумякина, – я осмотрел кабинет. – Ты за него?
– Нет.
Курочкин нервничал. Не знал куда деть руки, то совал их в карманы, то ставил на пояс, то поправлял разбросанные бумаги на столе.
– А ты чего делаешь?
