Виолетта вроде знала Большой базар, однако мы уже дважды проходили мимо мраморного фонтана на улице Шапок.
— Я знаю, куда иду, — повторяла она в пятый раз.
Я остановилась на узкой улочке и осмотрелась. Виолетта убедилась, что я не следую за ней, вернулась и стала терпеливо ждать, окидывая взглядом выставленные напоказ товары. Она убеждала тетю Хусну, что отлично ориентируется в лабиринте местных улочек, но та не верила ей. Компаньонка повсюду сопровождала меня. Мне же очень хотелось попасть на Большой базар. К нашему обоюдному удовольствию, тетя Хусну отказалась идти с нами приобретать вещи, необходимые для приданого. Я не испытывала никакого желания заниматься покупками, однако меня манил дух приключений. Блистательный базар очаровал меня сразу же, как только я прошла через его массивные ворота.
Нам нужно было найти заведение папиного друга, золотых дел мастера на улице Ювелиров, и выбрать браслеты. Сначала мы зря тратили время, заходя в каждую лавку. Нас просто ошеломило огромное количество различной обуви, рулоны материи, ковры, немыслимое изобилие банных принадлежностей. Как только лавочники заговаривали с нами, мы в смущении уходили прочь и тотчас заглядывали в другой магазинчик.
Наконец я сказала:
— Давай найдем золотых дел мастера. Иначе отец рассердится.
И вот тогда мы заблудились на улице Шапок.
— Смотри, — Виолетта махнула рукой, — на этой улице продается только одежда.
Она потащила меня к лавке, где продавались парчовые жилетки. Я купила одну для Виолетты, рулон материи для себя и велела доставить покупки в Нишанташ. Затем попросила хозяина показать дорогу к нашему ювелиру.
— Идите по этой улице, — объяснил он нам, показывая рукой в глубь базара, — пока не дойдете до ворот. Там будет вход в Бедестан. За воротами на другой стороне, — заверил он нас, — вы найдете улицу Ювелиров.
Виолетта уже тянула меня вперед.
Вскоре мы подошли к массивным железным воротам. Они вели в огромное помещение, находящееся прямо в центре базара. Я вытянула шею, вглядываясь в высокое сводчатое покрытие над рядами лавок. Прямо по периметру под покрытием простирался деревянный подиум. Виолетта толкнула меня локтем и указала на крошечную лавку, забитую до отказа древними серебряными украшениями и вазами. Стройная женщина в европейском платье склонилась над подносом с ожерельями. В соседнем магазине продавались золотые изделия, подобных которым я никогда не видела. Лавки, располагающиеся вдоль узких проходов под высоким куполом, походили на театральные декорации. Мы забыли о нашем ювелире.
— Что это за место? — спросила я пожилого лавочника-армянина, который ставил поднос с золотыми браслетами на прилавок.
— Самая старая часть базара, дорогая ханум, — с гордостью объяснил он. — Здесь хранятся самые ценные вещи. Ночью, когда ворота закрываются, его охраняет стража. — Он указал на высокий подиум: — Тут надежно, как в европейском банке.
В соседней лавке иностранка торговалась с владельцем, который вдруг перестал понимать английский. Оставив Виолетту платить за выбранный мною золотой браслет, я вошла в магазин, где продавались изделия из серебра.
— Могу ли я вам чем-то помочь? — спросила я англичанку.
Она с надеждой посмотрела на меня своими голубыми глазами. Казалось, она видит меня насквозь, будто я сделана из стекла. Мы обе улыбнулись и, ни слова не говоря, повернулись к лавочнику. Не имея большой практики разговорной речи, я тем не менее обладала хорошей выдержкой, и вскоре англичанка получила свое ожерелье за половину той цены, которую запрашивал продавец.
— Спасибо, — поблагодарила она, когда мы вышли на улицу. — Меня зовут Мэри Диксон.
Камиль находит Халила за чисткой инструментов в сарае в глубине сада. В мерцающем свете керосиновой лампы он осматривает непритязательное помещение с низким потолком. Халил сидит на скамье и смотрит на вошедшего. Из-под густых и жестких бровей почти не видно глаз. Прихожая заполнена аккуратно расставленной и разложенной садовой утварью.
На вопрос Камиля садовник отвечает:
— Да, бей, я нашел одежду. И сжег ее.
— Почему ты так поступил?
— Женская одежда, бей.
— А какая разница?
— Кто знает, что могло случиться с ней в лесу. Носить такую одежду уже нельзя. Поэтому-то я и сжег ее. — Поразмыслив немного, Халил добавляет: — А что? Кто-нибудь ее искал?
— Нет. Однако одежда может принадлежать убитой женщине.
— Убитой. — Утверждение, а не вопрос. Здоровой рукой садовник рассеянно гладит остатки пальцев на другой.
Интересно, думает Камиль, что он знает об убийстве Мэри Диксон? Деревенские знают все.
— Где ты нашел ее?
— У пруда.
— Покажи мне это место.
Не говоря ни слова, Халил выходит из сарая и ведет судью через тенистый сад. В воздухе жужжат пчелы. Они проходят мимо павильона, перелезают через разрушенную стену и оказываются во влажном сумраке леса. Пруд лежит за ширмой из рододендронов.
— Вон там. — Садовник указывает на покрытые мхом валуны.
Халил с осторожностью перелезает через скользкие камни и кивает в сторону расселины:
— Одежда лежала внутри.
