— Мне известно, что ты и моя племянница долго дружили. Однако советую тебе не очень рассчитывать на старую связь. — Исмаил-ходжа хмурится. — Многое произошло за это время. Тебе придется вновь добиваться ее доверия.
— Понимаю, мой ходжа. — Хамза замолкает, потом говорит с неуверенностью в голосе: — У меня к вам просьба.
Исмаил-ходжа показывает рукой на диван:
— Давай присядем и поговорим.
Хамза не двигается с места.
— Нам нужен парламент, ограничивающий власть султана, — говорит он. — Молю вас, обратитесь к совету мусульманских богословов и законоведов, религиозным ученым и судьям, к своим друзьям в правительстве с тем, чтобы они оказали давление на падишаха.
— Почему я должен это делать?
— Он тиран, мой ходжа. По его прихоти бросают в тюрьмы ни в чем не повинных людей, рушатся семьи. Он транжирит деньги казны и ведет страну к полному экономическому краху.
Исмаил-ходжа с интересом смотрит на Хамзу.
— Дорогой сынок, как тебе известно, я стараюсь держаться подальше от политики. Занимаюсь научной деятельностью. Вот эти книги, — он показывает рукой на библиотеку, — пережили все свары, которые затевали в разное время честолюбивые и ограниченные политиканы. Знания, красота, почитание Аллаха — вот устои, на которых держится мир. А политика лишь мимолетная тень, упавшая на стену.
Голос Хамзы становится вкрадчивым.
— Вы пользуетесь большим уважением, Исмаил-ходжа. Почему бы вам не употребить его на благое дело? Одно ваше слово может заставить могущественных людей пересмотреть свои взгляды. Если шариатский совет издаст фетву в пользу возобновления деятельности парламента, султану придется задуматься.
Исмаил-ходжа качает головой:
— Ты преувеличиваешь мое влияние. Я всего лишь поэт и ученый. Далеко не политик. У меня незначительный государственный чин. Мое дело преподавать и наблюдать — вот и все.
— Вы шейх Накшбенди. У вас есть друзья в правительстве. Я знаю, что к вам приходят за советами влиятельные люди.
— Откуда тебе это известно?
— Я наблюдал за тем, что происходит. Принцы и министры тайно посещают вас в любое время суток. Не говорите мне, что не занимаетесь политикой. — Хамза начинает горячиться.
— Я не хочу говорить о политике с тобой, сын мой. — Исмаил-ходжа разводит руками и тяжело вздыхает. — Однако ты преувеличиваешь недостатки султана Абдул-Хамида. Он сделал много для модернизации империи. И, несмотря на свою расточительность, заботится о подданных.
— Вы приняли сторону наших врагов, мой ходжа. Мы продолжим борьбу за конституцию и парламент, находясь в изгнании, и победим. Султан будет свергнут. Я прибыл сюда, чтобы предостеречь вас и просить перейти на нашу сторону. Пока еще не поздно.
Исмаил-ходжа задумывается.
— Я хотел кое-что спросить у тебя, сын мой. Мне известно, что ты похитил Янан. Ты послал угрожающее письмо с требованием под держать вашу организацию?
— Что? Я никому не угрожал.
— Тем не менее письмо написано тобой. Янан узнала твой почерк.
— Она видела это письмо?
— Да. Она случайно нашла его в моем кабинете среди других бумаг.
Хамза бледнеет.
— Я не собирался угрожать ей.
— С детских лет мы считали тебя членом нашей семьи. Мой деверь оплачивал твое обучение и помогал продвигаться по службе. Ты ел его хлеб. Мы все любим тебя, особенно моя племянница. Как ты решился обидеть ее?
— Я никогда в жизни не обидел бы Янан. Мне просто нужно было заставить вас поддержать реформы. Я хотел помочь ей, но теперь она уже никогда не поверит мне.
— Ты хотел помочь, похитив ее и не известив никого из близких о том, где она находится? А племяннице ты сказал, будто мы знаем, что она в безопасности.
— Я собирался приехать сюда и поговорить с вами, но… произошли непредвиденные события. Моего кучера убили, и я опасался за собственную жизнь. Иначе я объяснил бы вам смысл моего послания. Там нет никакой угрозы, лишь просьба о помощи.
— Сядь, пожалуйста, — вновь предлагает Исмаил-ходжа. — Ты член нашей семьи. Мы все обсудим и с помощью Аллаха придем к взаимопониманию.
Хамза ничего не отвечает. Его губы сурово сжаты. В глазах печаль.
— Теперь все погибло. Она… никогда…
Он не заканчивает фразу и внезапно бьет кулаком в деревянную дверь. Джемаль хочет успокоить его по-своему, однако Исмаил-ходжа ловит взгляд слуги и слегка качает головой, что означает «нет». Хамза тупо смотрит на посиневшую руку, будто она принадлежит кому-то другому.
— Вы считаете меня членом вашей семьи, — говорит он с горечью в голосе. — У меня была и своя семья. Только ее уничтожили вы и вам подобные люди. Вы все лицемеры! — кричит он. — Да кто вы такой?! — Он смотрит на Джемаля, который готов броситься на него. — А что будет, если все узнают правду об уважаемом ходже?
Исмаил-ходжа опускается на диван и качает головой, не веря услышанным словам.
— Так вот чем ты собираешься заняться, сын мой? — спрашивает он с грустью в голосе. — Теперь ты не можешь использовать мою племянницу в качестве рычага и грозишься подпортить мне репутацию?
— Такие люди, как вы, уничтожают империю. Вы не задумываясь стираете с лица земли неугодных. Вам покровительствует этот шут, султан. Злые, распутные автократы.
