— Вот эта! — уверенно кивнула Ольга на одну из дверей и вошла. Не умерла.
Откуда она узнала, что именно здесь Врата — неизвестно. Видать, сквозняк нашептал.
Как только Токотыркова вошла, дверь за ней захлопнулась. Сотворив световой пульсар, девушка осмотрела довольно просторную комнату. В общем-то, осматривать особо нечего — каменный пол, да четыре стены, от пола до потолка обшитые красным бархатом. В центре комнаты сиротливо стоял большой булыжник с застрявшим в нем мечом.
— Экскалибур! — воскликнула Ольга. — Так вот куда его Фирриандр запрятал! Сейчас я его вытащу, а то Светка, зараза такая, так и не дала мне попробовать в тот раз!
Токотыркова подбежала к камню и потянулась к рукоятке меча, но дотянуться так и не смогла — камень и меч вспыхнули фиолетовыми искрами, и Ольгу с невероятной силой отшвырнуло в сторону. Только когда девушка сильно ударилась спиной о стену, она сообразила, что та не обшита бархатом, впрочем, как и все остальные — это всего лишь шторы. От удара Ольгу стошнило, и будильник, съеденный вместо завтрака, вышел наружу. И тут раздался громкий, оглушающий звук, похожий на удар гонга. Все шторы на стенах разъехались по углам, и Токотырковой стало по-настоящему страшно — вдоль трех стен стояли невысокие каменные колонны, которые в секунду вспыхнули зловещим синим огнем, а четвертая стена… вся она была занята гигантскими вратами, от которых исходила такая мощная магия, что Ольга тут же обессилела и рухнула на колени (правда, скорее от страха, чем от потери сил).
Безымянные Врата действительно выглядели жутко — на них были выгравированы ужасные животные и символы разрушения, различные боги и люди, почему-то просящие пощады. Но страх наводило не это — на Безымянных Вратах была нарисована…смерть. Нет, не какая-нибудь старуха с косой, гроб там или еще какой атрибут, а сама смерть. Не единичного человека, а всего живого. На первый взгляд совершенно бессмысленные линии и спирали складывались в единый знак, который нельзя увидеть глазами, описать, воспринять… его можно только почувствовать. Именно этот знак и обозначал смерть всего живого.
Перед вратами стояло семь золотых пьедесталов, на которых находились глубокие пустые чаши. Ольга взяла себя в руки и, подойдя к одной из них, решила поковырять ее пальцем.
— Не трогай! — раздался насмерть перепуганный голос Фирриандра, и Ольга тотчас же одернула руку. — Ты в своем уме?
— Профессор… — растерялась девушка, — Здравствуйте!
— Что ты здесь делаешь?
— Да так… мимо проходила…
— Еще одна… — крякнул ректор. — Не вздумай прикасаться к чашам. Это замки. Их можно открыть только печатями. Если положить в чашу что-то другое или просто до нее докоснуться, или положить в чашу неверную печать, то погибнешь на месте.
— Ясно, — кивнула девушка и поспешно отошла подальше от пьедесталов.
— Как ты нашла нужную дверь? — поинтересовался ректор. — Если бы ты вошла в любую другую, то была бы уже мертва.
— Ну, мне показалось, что именно здесь будет безопасно.
— Я просто поражаюсь вашему легкомыслию, — пробормотал Амадей. — Что ж, я думаю, больше нет смысла скрывать от наследников эту комнату, поэтому дверь будет помечена специально для всех пятерых, чтобы не перепутали. Правда, Гарерус все равно будет останавливать любого, кто попадет в зал Мира. Приказать я ему не могу…
— А, это тот минотавр, что пытался меня прикончить? — уточнила Ольга.
— Он самый, — подтвердил ректор. — В любом случае, постарайтесь без особой надобности сюда не приходить. А сейчас пойдемте отсюда.
Ольга кивнула и пошла за ректором. Вскоре он провел ее мимо минотавра, злобно пыхтящего вслед Токотырковой, но не осмелившегося напасть на нее в присутствии Фирриандра. Когда девушка увидела знакомые коридоры школы, она распрощалась с Амадеем.
— Можете рассказать о произошедшем своим друзьям, — сказал напоследок ректор, — но еще раз повторяю, что ходить туда без надобности не стоит.
— Я все поняла, — кивнула Оля и отправилась искать Риону.
Как оказалось, Ольга провела в катакомбах Синиодуса весь день, сама того не заметив. Был уже поздний вечер, когда Токотыркова вошла в общую гостиную и плюхнулась на колени к Алану, сидящему в кресле у камина. Риона и Ник сидели тут же, о чем-то оживленно беседуя.
Без всяких предисловий, Ольга коротко и внятно рассказала, что с ней произошло, что ей совершенно не свойственно. Обычно она все преувеличивает.
Сбитая с толку такой серьезностью, Риона не сразу поняла, о чем речь, но когда сообразила, начала жадно впитывать информацию.
А тем временем Хитрова и Зарницын, развалившись на своих кроватях, поплевывали в потолок и в невероятных количествах поглощали виноград. Они уже второй месяц безуспешно пытались избавить Цуцлый Град от наводнившей его нежити. Нет, они, конечно, делали все возможное, чтобы выполнить свою часть договора, однако ребята явно переоценили свои силы. Два мага не способны истребить такую прорву нежити, будь они хоть семь пядей во лбу.
