Поскольку знакомые обнаружились лишь в конце очереди, я распростилась с идеей перекусить перед экзаменом и поднялась на третий этаж. Нужный кабинет нашла сразу: рядом с ним на стульях у стеночки уже заняли боевые позиции наши отличницы. Обложившись книгами и тетрадями, они сели в кружок и что-то мерно хором читали вслух. В стороне от них сидела только Машка Протопопова — наше светило, подающее очень большие филологические надежды. В руках у Марии застыла тетрадь с конспектами, на лице — лозунг «Пятерка или смерть!».
Рядом с Машкой был свободный стул. Усевшись, я попыталась разведать обстановку:
— А что, какое сегодня настроение у Муслимова? Заваливать не будет?
Мария механически повернулась на звук, посмотрела сквозь меня и звенящим от напряжения голосом произнесла:
— Экстенсификация компаративистики есть способ преодоления незавершенности ее парадигмы…
Выговорив эту абракадабру, она вновь впала в прострацию, а я поняла, что не время сейчас для светских бесед. Учить эту самую компаративистику ужас как не хотелось. Да и зачем? Перед смертью не надышишься. Я окинула взглядом коридор, осмотрела потолок, перевела взгляд на противоположную стену и… Ну елы-палы! Если бы не сидела, точно упала бы.
Прямо передо мной как лист перед травой стоял Маринкин ряженый-суженый, мешком контуженный. Вернее, не стоял, а висел. На том самом месте, где совсем недавно находился портрет дедушки Ленина, теперь красовалось грубо намалеванное изображение волосатого и бородатого качка, скупо одетого в набедренную повязку. Культурист, подняв руки вверх, держал на них какую-то грязно-серую массу, занимавшую всю верхнюю часть полотна.
— Маша, Машенька-а-а, — как можно ласковее промурлыкала я. — Слушай, а чего это за картинку повесили? Да еще на чисто женском факультете. Стриптиз ведь практически! Разврат и непорядок.
На этот раз мне удалось достучаться до разума Протопоповой. Мария вышла из транса, глянула на меня с неприкрытым презрением и заявила:
— Культуру и мифологию изучать надо было. Это же классический сюжет — атлант держит небо.
— А-а-атлант? — Я не поверила своим ушам. — Всегда атлантов несколько иными представляла. А какой же ж-ж-живописец такое изобразил?
— Талантливый самобытный национальный художник Степан Изъюров! — с восторгом в голосе пояснила Машка, считавшая себя великим знатоком культуры нашего края. Потом разоткровенничалась: — Знаешь, однажды я даже побывала в его мастерской. Видела, как он работает. Трудно ведь не с натуры рисовать. А где у нас мужчину с подходящей для атланта фигурой найдешь? Поэтому тело Степан срисовывал с плаката Шварценеггера, а это умное интеллигентное лицо с такими пронзительными глазами… Ну ты не поверишь — с фотографии Воротова, нашего губернатора. А…
— А небо, наверно, с мешка картошки, — предположила я.
Для меня все было ясно: внезапное появление картины перед выборами — очередной черный пиар Воротова. Плохо прикрытая (то бишь почти голая) за него агитация. Машка оскорбленно фыркнула и уткнулась в конспекты. Но вдруг вновь обратилась ко мне:
— Кстати, тебя сегодня какой-то парень разыскивал…
— Высокий брюнет с черными глазами? — почему-то предположила я.
— Нет, — довольно осклабилась Протопопова. — Высокий блондин с голубыми. Кто, спрашивает, на вашем курсе Вера Цветкова? Я и сказала, что ты скоро подойдешь. Вон он, у картины стоит.
Она пальцем указала на тощего долговязого парня, отиравшегося у противоположной стенки. Блондин был одет во все черное: черные джинсы, черная водолазка под горлышко. От этого он казался еще более длинным. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Должно быть, салага, первокурсник. «Слишком юный, незнакомый», — про себя хмыкнула я, оценив парнишку с высоты своего четвертого курса. В одном я уверена точно — наши с блондином пути никогда не пересекались. Но парень буквально прожигал меня взглядом исподлобья. Черт побери, ему-то я что должна? Если окажется, что за мной еще один должок, я просто не выдержу. На мой век и одного долгового обязательства дорогой прабабки хватит.
Выяснить отношения с блондином я решила сразу, но в этот момент кто-то позвал его: «Макар, пошли!» И, увидев, что я направилась в его сторону, парень дернул вверх по лестнице.
Определенно, моя жизнь становилась все загадочнее и загадочнее. Большинству происходящих событий я при всем желании не могла отыскать объяснений. Ладно, Буратино из рода демонов я вызвала из Бездны, поэтому он появился в зеркале. Это еще можно понять. А как Марина вызвала в зеркале такую топорную пародию на атланта? И при чем тут вообще атлант? Как говорил классик, нет ответа.
