— Над бедным животным издевается! Последнего счастья в жизни лишает! Да я ж тебя с пеленок воспитывал! Стоп, не тебя… Парня какого-то…
Птица на секунду задумалась и провозгласила:
— Его Романом зовут!
Я внутренне напряглась: сейчас придется объясняться.
Аргус подозрительно посмотрел на меня:
— Совесть мучает? Ну и что ты с Ромкой сделала?
— А ты ничего не помнишь? — недоверчиво поинтересовалась я.
Пернатый прикрыл глаза, потер лапой лоб и сообщил:
— Сейчас почти все помню. Это сначала путаница какая-то была в голове. Помню, Ромка собрался переселить в твое тело демона и продать его Тамирайне. Я ж говорил, я ж предупреждал, чтобы он с тобой не связывался. Ему с тобой проще было договориться. Вдвоем вы бы… Вы бы многое могли сделать, поверь мне. Так что сейчас с Ромкой?
— Извини, у меня для тебя плохая новость: похоже, Роман мертв. В его тело вселился демон. А душа (ну если это была душа), прошла через тебя, и ты впал в кому.
— Да, — Аргус отвел глаза и внимательно изучал стенку, — похоже, Роман мертв. Пусть земля ему будет пухом! Ой, о чем это я? Физически-то он, получается, жив! А как демон в его теле?
— Хуже, чем ты. Ты-то опомнился, а он — нет. Так и валяется без сознания.
Птица раскрыла клюв, собираясь что-то сказать, но передумала, пару секунд помолчала и наконец жалобно проблеяла:
— Ну если пива нет, так кофе найдется? И поесть чего-нибудь.
Да, ему определенно надо поесть. Вероятно, он зверски голоден после почти двухдневного обморока. Может, за едой забудет о том, что его хозяин стал моей жертвой.
Возвращаясь с бутербродами и кружкой кофе для Аргуса, я прошла мимо комнаты, в которой спал демон. Дверь оказалась открытой — Архип, судя по всему, ушел, на время прекратив свои попытки привести посланца из Бездны в чувство. Тот все еще беспробудно дрых. Правда, храпеть перестал.
Я подошла к кровати, на которой лежало тело любимого когда-то мною мужчины. Он сильно изменился за последние двое суток: лицо осунулось, под глазами залегли черные тени, на щеках пробилась щетина. От прежнего Романа Коваленко осталась лишь тень. У меня предательски сжалось сердце, и я присела на стул рядом с кроватью. Все-таки Роман не был мне безразличен. И, видимо, уже никогда не будет.
— Люблю, ты слышишь, милый, милый! Открой глаза, ответь мне: «Да». Зато, что я тебя убила, твоей я стану навсегда, — слащавым голосом издевательски промурлыкал кто-то (не иначе Макар) за моей спиной.
Я обернулась, собираясь запустить в зловредного недоросля чем-нибудь тяжелым. Но на пороге комнаты стоял Аргус. Не бить же и без того пострадавшую птицу?
— Не знала, что павлины наизусть помнят Гумилева, — произнесла я.
— Не думал, что ты Гумилева читала вообще, — откликнулся Аргус.
Птица проковыляла к кровати и взобралась на нее. Пернатый внимательно вгляделся в лицо Романа, потом перевел взгляд на меня. Кажется, я выглядела не лучше обморочного демона, потому что Аргус посоветовал:
— Да не грузись ты так! От тебя в данном случае ничего не зависело. Ты сделала лишь то, что должна была сделать.
На глаза навернулись слезы и я, отвернувшись, пробормотала:
— Я же любила его…
— Ерунда! — весело заржал Аргус. — Просто польстилась на красивую вывеску. На нее и до тебя многие льстились. Но, кроме красивой вывески, у него ничего не было. Прости, Роман — редкостная пустышка.
— Врешь, — всхлипнула я. — Он талантливый. Он так писал, так писал… Даже по его статьям видно, что он самый лучший, умный, чуткий…
— Хватит реветь, — прервал мои излияния пернатый. — Вынужден тебя разочаровать: самый лучший, умный, чуткий — это я. Все статьи Романа Коваленко (ну за редким исключением) писал я. Ромыч, конечно, парень неплохой… был, но категорически не способен к письменному изложению своих мыслей. Да и мыслил Ромка только о том, что он у нас избранный. Не поверишь, ни о чем другом думать не мог. Избранный…
— Куда избранный? — тупо поинтересовалась я, ошалев от нового поворота событий.
— В Госдуму, — съехидничал Аргус. — Ромыч у нас по жизни избранный для осуществления великой миссии — настучать Ширкуту в бубен. Почти как Киану Ривз в «Матрице». Наш Нео. Это я ему предсказал, что он удостоится внимания самой богини Тамир, а потом положит конец владычеству Ширкута над второй половиной Вселенной. Это его миссия.
— Миссия невыполнима! — прошипела я, радуясь возможности осадить обнаглевшую птицу. — Если ты заметил, Романа больше нет. Он мертв.
— И в чем проблема-то? Оживет, — не растерялся Аргус, перебрался по бесчувственному телу демона ко мне поближе и в один присест заглотил бутерброды с мясом. В следующее мгновение его голова утонула в кружке с кофе.
