Подруги, понаблюдав за тем, что их мало того что кинули, так и еще замена, мягко говоря, храпела и то и дело норовила прилечь головой на колени одной из них, в итоге нас обругали, обвинили в ханжестве, попирании основ (каких, я так и не понял, живые, а особенно девушки странны в своих высказываниях), невежестве, предательстве, и еще много чего… пластину пришлось сделать двусторонней, а звук сделать общим. Тут уже и четверокурсник, заинтересовавшись, отозвал своего элементаля (кроха была рада сбежать от изверга).
Иллюзию пришлось запускать заново.
Просмотр первой части «Трансформеров» закончили буквально на остановке, меня никто не хотел выпускать, а четверокурсник пообещал вызвать на дуэль, если я об этом заикнусь.
Привал устроили на огромном заснеженном поле. Я так и не понял, какой смысл был в том, чтобы ехать на ночь глядя? Мирс (так звали четверокурсника-стихийника) пояснил, что это часть практики. Старшие курсы несли караульную смену вместе с охранением, правда, по «галту» ночи (четыре часа), чуть дольше, чем сами караульные. Девушкам давалась возможность отказаться, большинство, не знавших, что предложение тоже с подвохом, радостно соглашались, зарабатывая отрицательные баллы.
Нам выпало время с полуночи до четырех утра, потом заступала следующая смена. Завтрак в восемь утра, в девять снимаемся и едем дальше – ученикам хорошая возможность отоспаться, перед следующим дежурством.
Несмотря на все препирания, Тиалль с Олесом были отправлены в другой отряд, а меня приписали к четверокурснику Мирсу и принцессе Силлане. Мирс, пользуясь отсутствием эльфийки, буквально смел меня вопросами, пришлось ответить, что там, где я достал иллюзии их еще много, но сказать просто не имею права. Принцесса, слушавшая нас вполуха, только морщилась. Как мне потом рассказал Мирс, принцессу нам скинули в наказание, ибо своими капризами она уже достала всех, с кем ехала. Так что с утра свободное место в санях будет занято.
Развод караула… До чего странный обычай! Рослый сержант, проверив экипировку своих солдат, раздавая отдельным личностям подзатыльники и непонятные три наряда на кухню, за то, что нашел пятно ржавчины на нагруднике, или того хуже – не промасленный чехол с наконечниками для арбалетных стрел…
Стрелы от арбалета отдельная тема, каждая стрела отряда сопровождения – это маломощный артефакт, и из-за того, что в наконечник впаяно заклинание разрушения, они ржавели на порядок быстрее, чем обычная сталь.
Когда он дошел до нас, высказался, правда сквозь зубы, о задохликах, которых придется тащить на своем горбу, так как надежды на нашу физическую подготовку у него нет. Показательным примером была принцесса, одевшая на себя волочащуюся по снегу меховую шубу.
Принцесса покраснела, собираясь разразиться гневной тирадой, но вытянувшийся в струнку сержант, крутанувшись на месте, бегом унесся к приближавшемуся капитану с докладом.
– Вольно, бойцы! Вам выпала первая стража во время нашего пути! Удвоить бдительность, в первую очередь в колонне полно балласта, ни черта не смыслящего в боевых столкновениях! – капитан встал посреди выстроенных шеренг. – На вас ложится не столько защита, сколько обязанность поднять тревогу, чтобы никто не смог напасть на лагерь внезапно! Не важно, люди, волки или иные существа. Сержант, заканчивайте развод.
– СМИ-И-И-ИРНО! НА-А-АПРА-АВО! ШАГО-О-М МАРШ!
Выстроенные шеренги повернулись как единое существо, в пару движений перестроившись в пеший строй. Не знавшие строевой подготовки адепты младших курсов заметались, как испуганные птицы в клетке. Краем глаза я заметил, как капитан, глядя на суету, поморщился. А лицо сержанта напоминало спелый, свирепого вида помидор, если кому-то удастся представить себе это лицо.
Каждые десять минут лагерь обходился по двум кругам. Малому охранному и большому, тоже охранному, но игравшему роль первой линии обороны, точнее, первой линии подачи тревоги.
Спутник планеты Луноликий брат Светоликого (как называли в этом мире луну и солнце) светил серебристым светом, делая поле нестерпимо красивой равниной, засыпанной мириадами сверкающих драгоценных камней.
Как любят говорить живые, это поле пахло «смертью». Дело в том, что глубоко под землей, не менее чем в двадцати-тридцати метрах, лежало большое количество мертвецов. Если судить по армии привидений, выстроенных в боевые порядки, слегка просвечивающие в свете луны…
– Чо замер, салага?
Видя, что я остановился, ко мне подошел молодой, чуть старше Олеса, стражник и хлопнул по плечу, выводя из задумчивости.
– Любуюсь.
Принцесса, которую заставили переодеться, посмотрела на заснеженное поле и произнесла:
– И вправду красиво, свет Луноликого так и играет на снегу.
– Да я не на это, – я покачал головой и пояснил: – На поле две армии выстраивают свои полки, чтобы снова сыграть древнюю битву, которую призраки повторяют каждое полнолуние в течение многих сотен лет.
Судя по тому, как вытянулись лица, такого ответа не ожидал никто, однако все тут же бросились рассматривать заснеженное поле.
