Обернувшись точно кошка, Рита медленно последовала в спальню. По дороге она тонкими пальчиками сняла с шоколадного плеча вначале одну бретельку, потом вторую. Спорхнув с ее тела на пол, воздушное платье обнажило самое красивое, что доводилось видеть Альфреду.
Рита была совершенно нагой, на ней не было ни трусиков, ни бюстгальтера. Свет, исходящий от стоящего в углу затаившего дыхание торшера, играл на шелковой коже, скользя, огибая завораживающий своей идеальностью силуэт. Открыв двери, Рита исчезла в темноте.
Альфред вошел в спальню. Там, несмотря на ночной сумрак, было все хорошо видно. Благодаря полной луне, чей мистический свет проникал сквозь огромное незашторенное окно, березово-белая спальня приобретала неестественно красивый, волшебный вид. Комната пахла Ритой и удовольствием.
Извиваясь на белой простыне, она смотрела, как Альфред стягивает с себя галстук и расстегивает пуговицы рубашки. Темнокожая бестия не стеснялась показывать свои эмоции и желания. Ее руки скользили по ее собственному телу, касаясь самых драгоценных для каждого мужчины мест. Альфред взглядом, полным обожания, стремился вслед за ними, понимая, что всего мгновенье отделяет его от того, чтобы его руки коснулись вожделенной кожи.
Полностью обнаженный, возбужденный до невозможности, он лег рядом с Ритой. Даже в темноте она заметила на его спортивном крепком теле несколько шрамов и пятен от ссадин, которые спустя два года так и не прошли.
Оказавшись сверху на нем, покрывая тело нежными поцелуями, она стала спускаться вниз к груди, потом к животу, уделяя особенно много внимания жестоким следам трагедии, засыпанной пеплом забвения. Ладони Риты, будто две змеи, скользили по сверхчувствительному телу Альфреда. Касаясь его своими устами, чувствуя раны и мышцы кончиками пальцев, Рита ощутила, что ее голова приятно кружится, так, будто она приняла немного МDМА и покурила индики. Процесс ублажения приносил ей не меньшее удовольствие, чем самому мужчине. Эмоции, напоминающие наваждение или сладкую одержимость, вели ее, подсказывая каждый следующий шаг. Альфред растворялся в напряженном дыхании и тихом постанывании ласкающей его Риты. Та, опускаясь все ниже, стремясь к самому драгоценному, своими затвердевшими сосками касалась головки его эрегированного горячего, будто лава, члена, заставляя его тело содрогаться. Отвечая взаимностью, Альфред гладил руками атласную спину темнокожей колдуньи, позволяя ей быть первой скрипкой в происходящем ритуале.
Он заметил, как Рита откинула распущенные волосы в сторону, после этого обхватила тонкими длинными пальцами его член, и произошло нечто сказочное. Он никогда не думал, что нечто подобное может испытывать хоть какой-то из его органов. Он знал, что язык способен чувствовать сахар и получать удовольствие от сладкого, но никогда и представить не мог, что головка его члена имеет практически такую же способность. Сладкие и влажные, очень теплые губы обняли его член, делая приятно и самую малость больно, доставляя этим еще большее удовольствие.
Пальцы Альфреда зарылись в шелковые волосы Риты, и аккуратными толчками он стал ей помогать. Из его пламенеющей груди вырывался сдавленный стон, и это свело девушку с ума. Стараясь доставить как можно большее удовольствие, она, не щадя себя, проглатывала твердый горячий член Альфреда все глубже. Увеличивая амплитуду, наращивая темп, входя в некое медитативное состояние, она, казалось, испытывала физическое, а не только эмоциональное удовольствие от минета и даже вскоре может испытать оргазм.
Рита внезапно поднялась и, став на колени, выпрямилась. Игриво улыбнувшись, она утерла проступившие на глазах от глубокого минета слезы. Обступив Альфреда, она стала садиться на него.
— Смотри мне в глаза, — растворяясь в ощущениях, говорила Рита.
Она взяла в руку красивый правильный и ровный член Альфреда и, направив его в изнемогающие от влаги половые губы, села на него.
Остановка сердца, ядерный взрыв в соседней квартире, зомби-апокалипсис — ничего из вышеперечисленного не способно было вырвать двоих красивых вьющихся друг вокруг друга молодых людей из той сказки, в которой они находились. Две идеальные частички пазла совершенно безупречно сошлись, рассыпавшись на миллион кусочков, каждый из которых обдувался теплым нежным морским ветром, после чего был помещен внутрь вишневой зефирки.
— Смотри мне в глаза, — сквозь стон повторяла Рита, неторопливо привставая и снова присаживаясь, прижимаясь к бедрам Альфреда как можно сильнее.
Тот схватил вдруг ее за руки и, прижав к себе, взял инициативу, входя раз за разом в мокрую Риту сильнее и глубже.
— Да, мой хороший, не останавливайся, — шептала она ему на ухо.
Ладонями Альфред стал прижимать к себе темнокожую девушку все крепче. Он смотрел ей в глаза и чувствовал нечто, что люди, видимо, называют любовью. Два тела настроились самыми высокими эмоциями и вибрациями на одну волну. Спустя несколько минут волшебного процесса две совершенно разные души стали плавиться, превращаясь в единое целое.
