Альфред с ужасом наблюдал, как на видео насильники начинают с игр — будь то детские игрушки или прятки. Дети изначально просто радуются и делают, что им положено делать, — дурачатся и смеются. Спустя какое-то время игры приобретают такую деталь, как физический контакт: добрый толстый дядя — или отец, или друг семьи, или воспитатель приюта, — с удовольствием катал на себе или шутя боролся с мальчиками шести-восьми лет. Если говорить о девочках, то изначально это была игра в куклы, которая почти всегда заканчивалась игрой в доктора с обязательным подробным медосмотром. Возраст девочек колебался от восьми до десяти лет, при этом видео с девочками было относительно немного — около 20 %.
Через быстро просмотренных несколько десятков файлов Альфред отметил для себя несколько закономерностей. Группа детей, подвергающихся совращению, — одна и та же. Насилуют их одни и те же мужчины, к которым время от времени присоединяются одни и те же две женщины. Интерьеры, включающие в себя белые серо-бежевые безликие стены, двуспальные кровати или лежащие на полу матрасы, а также свет от свисающих с потолка ламп, такие, что ни один специалист в криминалистике не сможет зацепиться хоть за что-то, что укажет на место проведения сьемок. Не все видео сделаны в Америке, один мальчик говорит на индонезийском и еще один на русском языке. В основном количестве роликов дети находились одни, без посторонних, в нижнем белье или без него. Такие видео напоминали некие визитные карточки или видеооткрытки.
Альфред много часов просидел у монитора чужого ноутбука, просматривая многочисленные короткие и длинные видеоролики. От созерцания глупо улыбающихся и непонимающих чудовищности происходящего детей и омерзительных взрослых его воротило. Спустя какое-то время его голова стала кружиться — не то от голода, не то от отвращения и злобы. Впадая в состояние, напоминающее транс, он еле заметно нервно покачивался, его щеки покраснели, дыхание стало глубоким, а в районе поясницы почему-то стала возникать сильная боль.
В течение многих часов просмотра видео ему пару раз казалось, что дети, запечатленные в роликах-открытках, знакомы ему. При его работе это не удивительно, за последние пару недель он просмотрел сотни фотографий без вести пропавших детей.
Скользя по столу, телефон Альфреда завибрировал. Близился к концу рабочий день, и небо за окном понемногу начало синеть. Федеральный агент, находясь в непонятном тяжелом состоянии, открыл папку с входящими сообщениями.
«Поехала домой, заеду заберу вещи и потом сразу к тебе. Целую. П. С. Не засиживайся допоздна».
Приятный СМС, который отправила Рита, не смог вернуть федерального агента в нормальное состояние. Отвернувшись на мгновенье от монитора и оглянувшись, Альфред заметил, что остался совершенно один в просторной комнате оперативного штаба. Стиснув зубы, он разозлился на то, что потратил весь день на такую мерзость и при этом не извлек никакой пользы для расследования.
— Ну, давай же! — ругал он себя вслух, открывая очередную пронумерованную папку.
В новом видео, не отличавшемся от остальных оригинальностью, все тот же фигурирующий во многих роликах крупный жирный боров, который, судя по количеству совращенным им детей, может считаться чемпионом среди педофилов, терся своим членом о спину шестилетнего мальчика, лежавшего на правом боку. Постанывая, он доводил себя до оргазма, эякулируя ребенку на гладкую спину.
— Ну хватит уже! — кричал заведенный Альфред. — Когда вы, суки, нажретесь! Вам все, блядь, мало!
Выключив видео, Альфред отодвинулся от монитора, чтобы отдышаться и сбить напряженное глубокое дыхание. Сидя вполоборота и смотря на монитор ноутбука, как на вполне реального одушевленного врага, он выхватил взглядом строку поиска.
Сосредоточившись и взяв себя в руки, Альфред, превозмогая непонятную боль в пояснице, вернулся к зловещему серебристому ноутбуку и в поисковой строке набрал имя — Джейсон.
В одно мгновенье операционная система нашла среди 374 папок одну с таким названием. Альфред задрожал. Вытерев холодную испарину со лба, он ватной рукой потянулся к тачпаду и, нажав на клавишу, открыл ее. Значки, под которыми скрывалось несколько десятков видеофайлов и более пяти сотен фотографий, не показывали картинку превью, благодаря которой можно было понять их суть. Сковываемый страхом и нарастающей болью, Альфред кликнул на один из роликов.
Молодой мужчина с красивым гладким телом, чьего лица не было видно, ходил по темной комнате, где пол и стены были покрыты черным плотным целлофаном, расставляя в противоположных углах штативы с камерами, а также несколько ярких профессиональных киноламп. Качество картинки в видео было отменным благодаря нескольким камерам, ролик имел монтаж, включающий в себя четыре ракурса, а на заднем плане играла милая грустная музыка, обычно звучащая в перерывах телевещания.
