Женщина, одетая в темную рубашку и свободную длинную юбку, стояла в неглубокой луже, прижимая что-то к своей груди. Содрогаясь от холода, она смотрела на здание, в котором до сегодняшнего дня работал агент Хоуп. Казалось, незнакомка всматривается в окна, надеясь там кого-то увидеть. Ее русо-седые волосы, пропитанные дождем, постоянно соскальзывали на лоб, пытаясь скрыть от ее глаз окружающий мир. Поправляя их белыми дрожащими пальцами, она продолжала поедать глазами здание. Смотря на ее поведение, Альфред понял, что женщина не в себе и, быть может, ей нужна помощь. Он недовольно покачал головой, осуждая себя за то, что не может просто сесть в машину и убраться из ненавистного Индианаполиса. Вытащив из карманов промокший бумажник и влагостойкий смартфон, он кинул вещи на водительское сиденье. Убедившись в том, что дорога свободна от автомобилей, он, ступая по щиколотку в лужи, поспешил к странной незнакомке. Приблизившись, он увидел молодую симпатичную очень худую женщину, не по возрасту начавшую седеть.
— Эй, с вами все в порядке? — аккуратно выкрикнул он, подходя ближе, стараясь быть услышанным сквозь шум ливня.
Промокшая насквозь незнакомка не обратила никакого внимания на приближающегося к ней мужчину, продолжая свое странное наблюдение.
— Эй, мэм, вы меня слышите? — остановился он в паре метров от нее.
Та, дернув головой, резко ее повернула и пустым невменяемым взглядом посмотрела на Альфреда.
— Да, что?
— С вами все в порядке? — повторил он, всматриваясь в нежные черты лица и глубокие морщины на молодой коже.
Походившая на городскую сумасшедшую, женщина отдаленно показалась Альфреду знакомой.
— Не знаю, — дрожащим голосом не то от плача, не то от холода сказала странная женщина. — По мне разве можно сказать, что со мной все в порядке?
— Быть может, лучше было бы продолжить ваше наблюдение откуда-то из-под навеса. Вы можете заболеть, — аккуратно сказал Альфред, подходя ближе.
— Могу, — болезненно улыбалась незнакомка. — Но больного умом простуда не испугает. Тем более здесь мне их лучше видно. Они в последнее время, будто чувствуют мое появление, и убегают, как этот дождь сквозь мои пальцы.
— Вы о ком? — насторожился собеседник.
— Об агентах ФБР, — содрогалась незнакомка. — Я их здесь жду.
Смотря на странную обезумевшую женщину, Альфред вспомнил о тревожном поведении коллег и о сделанном перед уходом предупреждении скользкого мерзавца Поласки. Сегодня некий день Р. Видимо то, что так их беспокоило, стояло перед ним.
Неторопливо обернувшись, он решил вернуться к машине.
— Я заметила, что вы оттуда вышли, — остановила незнакомца женщина. — Но вы же не один из них. Я вас ни разу не видела.
Альфред обернулся и с улыбкой, полной жалости, посмотрел на безумную собеседницу.
— Уже нет, мэм. Сегодня утром я уволился. Извините, я тороплюсь, мне нужно в аэропорт.
— Я мама Эндрю, — вдруг оживилась она немного, подавшись в сторону бывшего федерального агента. — Эндрю Митчела. Сегодня у него день рождения, день Р, и я, как обезумевшая дура, вновь пришла сюда. Мне кажется, что вы единственная ниточка, которая меня с ним связывает, — миссис Митчел на мгновение ушла в себя и потом снова зажглась, как дрожащая у потолка лампа дневного света. — Почему вы ушли, неужто все так плохо и надежды видеть хотя бы труп Эндрю нет?
Альфред вдруг вспомнил глаза всех отцов и матерей, которых он видел, с которыми общался за эти нелегкие четыре с небольшим недели работы в агентстве. Ему вспомнились и собственные обещания, и надежда, светившаяся в их глазах, которую он им дарил. Стоя перед уничтоженной судьбой матерью, он не хотел совершать ту же ошибку.
— Простите, — тихо сказал он, избегая прямого взгляда. — Видимо, этой надежды нет.
Собеседница беспомощно улыбнулась, по ее лицу покатились слезы, которых не было видно на мокром от капель лице.
— Зачем вы говорите это потерявшей рассудок матери, каждый день молящейся за своего сына, готовой отдать все, лишь бы ребенок не страдал?
Лицо Альфреда вдруг окрасилось ненавистью.
— Я ведь сказал, простите, — холодно кинул он, разведя руками.
— О, это все меняет, — продолжала миссис Митчел, понемногу приближаясь к истерике. — Теперь мне значительно легче.
— Что я могу сделать?! — не выдержав внутреннего напряжения, крикнул Альфред. — Взять труп другого ребенка из морга и передать вам, соврав, что это ваш драгоценный Эндрю? Да, мы такие — циничные и бездушные. Да похуй на остальных, — размахивая руками, продолжал кричать он. — Лично я такой, бездушный и безжалостный. Ну не могу я их найти! Не могу! И да, у нас все хорошо, наши дети на месте, надо было смотреть за своими лучше, а не относиться к ним как к должному. Теперь мы, видите ли, должны жизнь положить за то, чтобы их найти!
Альфред замолчал и постарался отдышаться, сделав несколько глубоких вздохов. Вытерев с лица капли постоянно валящегося с неба дождя, он продолжил:
— Не хочу я отдавать за них свою жизнь. Понимаете? Не хочу! Кроме того обмана, в котором я сейчас живу, у меня ничего нет.
