— Здесь пахнет хлороформом! — выкрикнул Альфред так, чтобы его услышали оставшиеся снаружи коллеги.
Кейт и Рита переглянулись.
— Это невозможно, — ответила агент Данкан. — Мы нашли его следы поначалу, но вещество слишком летучее, поэтому его уже просто не может там быть.
Головокружение Альфреда усилилось. Шагая меж рядами, он брался за ручки на спинках кресел, чтобы не раскачиваться.
— Говорю вам, здесь пахнет хлороформом, — тихо сказал он, чувствуя, как за головокружением подступает тошнота.
Вытерев холодную испарину со лба, он присел на одно из кресел. После того как Альфред Хоуп потерял память, в самом начале, во время изнурительной реабилитации, он часто испытывал подобное. Ему казалось, что такие приступы позади, однако спустя больше года омерзительное ощущение настигло его снова.
«Держись, не раскисай, — говорил он себе, — ты ведь не хочешь, чтобы девушки в тебе разочаровались».
Закинув на спинку стоящего перед ним кресла руки, он положил на них влажный лоб и закрыл глаза.
— Что он там делает, медитирует? — ставая на носки и заглядывая в окна автобуса, удивлялась Рита.
— Наверное, — вторила ей Кейт. — Сами говорили, что к нему нужен особый подход.
Рита с любопытством посмотрела на свою сотрудницу. Та, несмотря на свой ухоженный и привлекательный вид, не казалась веселой. Постукивая каблуками, начальница подошла к ней и, неловко улыбаясь, посмотрела на девушку. Переборов свою скованность, она, набравшись смелости, спросила:
— Не спалось сегодня ночью? — сама удивившись, что спрашивает подобное, Рита покраснела настолько, насколько это возможно для темнокожей девушки.
— Не поняла, — озадачилась Кейт.
— Я по-дружески спрашиваю, — неловко гладила по плечу собеседницу директор Коулмен. — Ваш с Альфредом ужин прошел удачно?
— Ах, вы об этом… — расслабилась та. — К сожалению, нет. В смысле, не было никакого ужина. После того как я с вами поговорила, Альфред убедил меня, что начинать сейчас отношения, когда он только пытается влиться в коллектив, неправильно. И это может привести к его увольнению, — Кейт грустно вздохнула. — А я не хочу, чтобы его увольняли. Альфред, честно говоря, мне очень понравился.
— Я тебе так сочувствую, — изо все сил сдерживая радость, утешала свою подчиненную Рита. — Но он прав. Думаю, после того как дело закончится и все вернутся по своим департаментам, будет легче.
— И я так подумала, — растерянно улыбалась Кейт. — Так что можно потерпеть.
Головокружение и тошнота стали понемногу покидать тело Альфреда. Он старался не сосредотачиваться на ощущениях, пытаясь ни о чем не думать. Тяжело выдохнув, он откинулся в кресле, помяв немного руками лицо, дернул головой и, взбодрившись, встал. Уперев руки в боки, остановившись в центре автобуса меж рядами, он посмотрел на место водителя. Подойдя к нему, сел за руль. Обхватив его пальцами, он постарался сосредоточиться на мыслях и ассоциациях, которые должны были дать подсказку.
Вдруг из-за спины послышался детский крик. Он отчетливо услышал, как мальчик плачущим голосом крикнул: «Пожалуйста, не надо!» Испуганный Альфред, не отрывая рук от огромного черного руля, обернулся. Он дрожал, его тело в одно мгновенье взмокло.
Салон автобуса был пуст. Однако он по-прежнему слышал крики нескольких детей, слышал шаги, как кто-то тяжелой поступью бегает по салону. Он провожал эти шаги безумным взглядом, понимая, что, видимо, сходит с ума. Детские крики были истошными и пугающими. Они звали на помощь и умоляли, чтобы их не трогали. Периферийным зрением Альфред видел, как его начальница общается с агентом Данкан.
Тошнота и головокружение настигли его с новой непреодолимой силой. Молодой агент хотел побороть разрывающую его изнутри галлюциногенную агонию. Он решил встать, чтобы вывалиться через открытые двери автобуса. Его увидят и помогут. Обратив свой взор на руки, застывшие на руле, он закрыл глаза, чтобы досчитать до трех.
«Один… Два… Три».
Альфред открыл глаза. Кто-то насильно взял тонкими холодными сильными пальцами его голову и повернул почти на сто восемьдесят градусов назад.
— Говард, — мерзким неестественным голосом продребезжал он вдруг, — закрой этим сукам пасти и положи вниз между сиденьями!
Голова молодого агента разорвалась невероятной болью, спустя секунду он потерял сознание.
— Очнитесь, ну же! Давайте, очнитесь! — доносился до него красивый встревоженный женский голос. — Альфред, давайте… Откройте глаза!
Молодой мужчина чувствовал, как продирается через что-то черное и слизкое к свету. Будто в холодной смоле, которая касается каждого дюйма его обнаженного тела, он шел к чему-то теплому и ласковому. Он ощущал, что может идти к этому чуду быстрее, однако он не торопился, потому что, касаясь его тела, черня вязкая слизь доставляла ему особое, мрачное удовольствие, еще не испытываемое им до настоящего момента.
«Нет!» — проорал он, в абсолютной затягивающей темноте.
В нос ударил омерзительный запах аммиака. Альфред открыл глаза.
Теплая изящная рука Риты Коулмен держала его голову, второй рукой она водила небольшим куском белой ватки у него перед лицом.
