За свою двадцатипятилетнюю карьеру я неоднократно убеждался, что кризисные моменты выявляют хорошую журналистику и делают ее лучше. Ошибок не бывает до тех пор, пока материал не выйдет в эфир; до этого момента у писателя или редактора всегда есть возможность улучшить историю. Лучшие журналисты готовы признать, где они ошиблись, и исправить это до публикации. Скрывать ошибки — не дело чести.
У нас было четыре дня, чтобы убедиться, что мы все сделали правильно и удовлетворили весь консорциум. Каждый из нас должен был убедиться, что ни одна опубликованная нами информация не выходит за рамки собранных нами доказательств и что формулировки в каждом рассказе о проекте "Пегас" ясны и точны.
Пол Льюис из The Guardian был одним из первых, кто позвонил нам в тот четверг утром. "Очевидно, мы все прочитали письмо, — сказал он, когда мы дозвонились. Для Пола, как и для всех нас, письмо не дало ответов на многие вопросы, но некоторые все же подняло. Он хотел узнать больше о механизме запрета НСО на заражение мобильных телефонов американскими номерами и получить более точную информацию об адвокате невесты Хашогги. Ему очень хотелось узнать от NSO и о других целях, которые может преследовать клиент, вводя номер телефона в систему Pegasus.
Однако больше всего на свете Пол хотел побыстрее составить новое письмо, чтобы отправить его в НСО с просьбой дать разъяснения. Срок приближался, и он хотел получить как можно более четкие ответы. "Я думаю, что письмо должно быть отправлено утром, а крайний срок — 6 часов вечера того же дня", — сказал он нам.
В итоге ДОННЧА оказался в роли эксперта в последние дни и часы перед публикацией, пытаясь успокоить редакторов и юристов медиакомпаний на четырех континентах и во многих других часовых поясах. Он жил в номере инопланетного отеля, куда Amnesty International поместила его на хранение, и уже вторую неделю жил в комнате, в которой ему казалось, что он живет в 1985 году. Здесь был плюшевый ковер и предметы мебели, которые казались не связанными с окружающей обстановкой и друг с другом. Доннча вынужден был ставить каждый из трех своих телефонов на беззвучный режим, чтобы хоть немного поспать каждую ночь. После шестнадцатичасового рабочего дня он засыпал далеко за полночь и просыпался на следующее утро, где-то в восемь часов, с пятьюдесятью сообщениями на каждом из своих мобильных телефонов, на которые нужно было ответить.
Донча вспоминает, что стресс был очень сильным, но он пытался поговорить с каждым репортером, с каждым редактором и с каждым юристом СМИ, чтобы заверить их в силе экспертизы и в том, как они с Клаудио связали улики в мобильных телефонах с NSO и Pegasus. По соображениям безопасности Донча считал, что лучше всего делать все эти звонки в ванной комнате. "Когда в ванной горел свет, там громко жужжал вентилятор", — говорит он. "Так что у меня был выбор: кричать из-за шума или отвечать на звонки в темноте". Донча рассказал нам, что он "терпел" эти последние дни еще долго после окончания проекта. "Мы с Клаудио так много работали над этим на протяжении многих лет", — сказал он. "Я не могу допустить, чтобы все сорвалось. Мы не можем допустить, чтобы NSO выиграла, отталкивая [угрозой] судебных исков".
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ, 16 ИЮЛЯ, всего два дня до финиша, а редакции по всему миру уже готовились к публикации проекта "Пегас". Развертывание материалов растянется на пять дней, но настоящая работа началась уже сейчас. Редакторы и репортеры собирали все материалы за неделю, а юристы за их плечами занимались проверкой. "Честно говоря, здесь немного напряженно", — признался редактор одной из тех далеких редакций. Редактор и так страдал от переутомления и скучал по семье, но у него не было времени перестать беспокоиться о заголовках, графике, макетах первых полос, видеопакетах, цифровых промороликах и пояснительных капсулах, рассказывающих о проекте, технологии, жертвах, НСО и ее клиентах. ("Мы должны печатать [пояснительные капсулы] в каждой ежедневной газете", — сказал он графическому редактору).
В разгар всего этого редактор созвал всех репортеров, каких только мог, на важное совещание, чтобы сообщить им о графике работы. "Все идет хорошо, и если мы продолжим этот проект, — объяснил он, — то в воскресенье вы должны быть рядом для проверок, доработок и тому подобного, и мы примем окончательное решение. Но я думаю, что решающий момент наступит в ближайшие двенадцать часов".
Одна фраза явно привлекла внимание всех присутствующих на линии. "Если мы продолжаем?" — спросил кто-то.
"Да."
"Вы сомневаетесь?"
"Ну, это никогда не подтверждается, — сказал редактор, — пока не подтвердится".