Тем не менее, эта книга послужила мне и азбукой, и библией, и учебником жизни одновременно. Уже в шестилетнем возрасте я изобрел формулу, которая четко позволяла отличать легенду от мифа. За несколько десятилетий ни разу не разочаровавшись в собственных выводах, я решился отнести свои умозаключения почти к непреложной истине.
Итак, Легенда – это почти недостижимые и непостижимые события либо поступки людей, равно как и результаты их действий, которые при определенном стечении обстоятельств могли иметь место на Земле и в силу этого являются примером для подражания. Совсем не факт, что герои той или иной легенды на самом деле жили на свете и поступали так, как нам сегодня представляется, но, самое главное, что это могло быть. Другим повезло больше или они более постарались, но их имена сохранились нам со всей определенностью и биографичностью. Третьи – просто счастливчики – до сих пор живут среди нас и греются в лучах нашего обожания или содрогаются от нашего же дремучего непонимания.
Миф имеет почти такую же природу, за исключением одного, но самого важного обстоятельства: миф – это чистой воды сказка, придуманная на досуге и призванная запудрить мозги страждущим и прививающая им веру в мечту, несбыточную изначально.
Сразу вспоминается не единожды слышанная в детстве поговорка про двух зайцев. Даже если погонишься за одним, не факт, что выбор окажется правильным. Так и мы, имея выбор почти всегда, делаем его, не прислушиваясь ни только к собственному опыту, но и к знаниям, которые история приобрела за все свои долгие и долгие годы.
Последние две тысячи лет мы стали в массе своей больше думать, но меньше задумываться. Несмотря на все попытки Иоанна Богослова донести людям свои откровения, предупредить об апокалипсисе, мы шли особенным путем, не жалели ни своих, ни чужих, изобретая все более изощренные способы уничтожения и унижения, ставя во главу угла нет, не легенду, а именно миф. Ведь только миф мог порой оправдать нас, безумных и наивных.
Господи, насколько же локален был Дракула Брэма Стокера в сравнении с вампирами Ричарда Мэтисона! И это при том, что между ними какие-то 60 лет – песчинка в часах истории.
Сегодня как-то принято называть провидцев вслух фантастами, а про себя фантазерами. Странно, мы не задумываемся, что тот же Мэтисон писал свои пророчества в годы, когда над Европой не развеялся дым коричневых костров, а над Японией – белая пелена ядерных туманов. Он точно знал, как близка была катастрофа. Практически сразу вслед за ним поведали о Солярисе и сбежавшим мистере МакКинли поляк Станислав Лем и русский Леонид Леонов. Фантастика, решили советские книгоиздатели. Фантастика, сказали советские читатели. А ведь это был крик, почти вопль: спасайтесь, люди, спасая мир!
Нет, отвечали мы, это все мифы, выдумки и домыслы, так не бывает. И шли в кино, заменяя шестисотстраничное повествование полуторачасовым действом.
Мы в наивности своей пытались предусмотреть и предугадать, как бы не споткнуться и не ушибиться, простелить соломку на все случаи жизни. Мы первые, а вовсе не страусы, начали закрывать глаза на непонятное и непонятое, надеясь через тьфу-тьфу-тьфу, авось и чур-меня отменить страхи и сомнения, забывая, что именно страх является главной движущей силой жизни, ее ангелом-хранителем и самой мягкой соломкой.
Я на секунду представил, что мне поручили, как некогда Ною, построить ковчег и запастись исключительно самым необходимым.
Распределив каюты среди тех, без кого прибытие в конечную точку теряло бы всякий смысл, я, как заправский путешественник во времени, попросил уголок для малой толики личного груза. Не зная точно, сколько и куда плыть, и кто увидит первым берег – я сам, мои дети, а может будущие внуки, было важно не ошибиться с выбором. Ведь сколько раз уже в жизни бывало: видишь блеск, думаешь золото, а это – «оно», просто на солнце блестит. Ну, да ладно, это тот самый случай, когда судить за собственные ошибки будет самый строгий судья.
Говорят, что у каждого в последний миг перед глазами пробегает вся жизнь, включая эпизоды незаметные и ничем не выдающиеся, но, так или иначе, как кирпичики эту жизнь сложившие. А если это последний миг вовсе не твой, а всего человечества?
В будущем путешествии у меня окажется времени предостаточно, потому буду читать, смотреть и слушать. Без всякого сомнения мой багаж составят книги, картины и музыка.
