— О Небеса, значит, И тоже мертв!
— А тебя-то что так взволновало? — не понял Ма Жун. — Ты ведь, кажется, его не знал?
— Нет. Но ты же слышал песенку? «Раз, два, три, Мэй, Ху, И, один потерял постель…» и так далее. Теперь остался только Ху. Представители «старого мира» исчезают. И при этом весьма быстро!
Откинувшись на спинку кресла, судья Ди внимательно рассматривал стоящую перед ним высокую, стройную женщину. Она не шевелилась, руки в широких рукавах были почтительно приподняты, а взгляд скромно потуплен. На ней было длинное траурное платье из простого белого шелка, стянутое в талии поясом, концы которого свешивались до пола. Волосы были убраны в высокий шиньон, а бледное миловидное лицо обрамляли золотые удлиненные серьги с голубыми камнями. Судья прикинул, что ей должно быть около тридцати. Он подал Дао Ганю знак налить гостье чашку чая, потом сказал:
— Вам не следовало утруждаться и приходить сюда, госпожа. Достаточно было послать записку. Мне крайне неловко, что вам пришлось подниматься по всем этим лестницам.
— Я считала своим долгом, — произнесла она мягким, мелодичным голосом, — лично поблагодарить вашу честь за столь великодушное предложение. Предстоит так много сделать… Благородный И непременно прислал бы нескольких слуг мне на помощь, так же, разумеется, поступил бы и господин Ху. Они были добрыми друзьями моего покойного супруга. Но из-за чрезвычайного положения у них никого в городе не осталось… — Голос ее задрожал.
— Разумеется, госпожа. Я все понимаю. Дао Гань, позови старшего писца и поручи ему взять четырех помощников и отправиться с госпожой Мэй. — Обернувшись к ней, он продолжал: — Мои люди подготовят все необходимые бумаги, связанные с кончиной вашего мужа. Были ли у покойного особые пожелания относительно похоронного обряда?
— Мой муж хотел быть погребенным по буддийскому обряду, ваша честь. Доктор Лю любезно побывал в буддийском храме и обо всем договорился. Настоятель заглянул в свой календарь и сказал, что завтра в семь часов вечера будет благоприятное время для заупокойной службы.
— Я постараюсь присутствовать при этом, госпожа. Я всегда восхищался вашим мужем. Он был единственным из представителей так называемых старых семей, кто постоянно принимал самое активное участие в жизни города, был основателем большинства благотворительных организаций и щедро их поддерживал. Разумеется, его кончина сильнее всего потрясла именно вас, госпожа. Но я надеюсь, мысль о том, что весь город разделяет вашу скорбь, может несколько смягчить ваше глубокое горе. Позвольте предложить вам чашку чая.
Она отвесила поклон и двумя руками взяла чашку. На ее указательном пальце судья заметил золотое кольцо с большим красивым голубым камнем, который хорошо гармонировал с камнями серег. Он испытывал чувство необычайного сострадания к этой спокойной, величественной даме.
— Вам следовало бы уехать из города, госпожа. Так поступило большинство благородных дам, когда эта ужасная болезнь свалилась на нас, и я считаю, что они поступили вполне благоразумно. — С этими словами он пододвинул ей белое фарфоровое блюдо с пирожками.
Она уже собиралась взять пирожок, но вдруг замерла. Долю секунды госпожа Мэй широко раскрытыми глазами смотрела на блюдо, но быстро взяла себя в руки, потрясла головой и мягко ответила:
— Я не могла оставить мужа одного, ваша честь. Я знала, как близко к сердцу принимает он страдания народа, и опасалась, что, когда меня не будет рядом, он перенапряжется и заболеет. Но он меня не слушался, и вот…
Она закрыла лицо рукавом. Судья выждал некоторое время, пока она справится с волнением, потом спросил:
— Следует ли мне направить посыльных, чтобы оповестить членов вашей семьи, пребывающих в загородном особняке, госпожа?
— Вы необычайно добры, ваша честь. Там находится двоюродный брат моего мужа, и его нужно как можно скорее поставить в известность о случившемся. К сожалению, оба сына моего мужа от первой жены умерли молодыми, поэтому прямого наследника не осталось…
Вернулся Дао Гань с пожилым человеком, скромно одетым в черное.
— Четыре чиновника отправились к главным воротам, ваша честь, — оповестил Дао Гань. — Они приготовят для госпожи Мэй паланкин.
Судья поднялся.
— Приношу свои извинения за то, что не удалось достать для вас крытый паланкин, госпожа. Но, как вам известно, все гражданские носильщики направлены на работу по сожжению трупов.
Она низко поклонилась и направилась к лестнице; писец последовал за ней.
— Какая красивая дама, — восхитился Дао Гань.
Судья Ди не слышал его слов. Он взял блюдо с пирожками и внимательно их осмотрел.
— Чем вам не нравятся эти пирожки, ваша честь? — удивленно спросил Дао Гань.
— Именно это меня и интересует, — с раздраженной гримасой ответил судья. — Я только что предложил их госпоже Мэй, и при виде этих пирожков она страшно испугалась. Но это же обычные рисовые пирожки, которые всегда подают к чаю.
Дао Гань тоже осмотрел блюдо. Потом указал на украшающий его центр голубой пейзаж.
