Аукцион начался. На подиум вышел Семен Лим, бывший офицер имперского космофлота, владелец пейзажей и изящных маленьких арф, которые должны были сегодня выставляться как лоты. Семен Лим когда-то был командиром научно-дипломатического судна что разведывало неисследованные рубежи, но давно уже не летал, и сейчас на пожилом мужчине был свободный бежевый костюм гражданского. В углу примостился гладко причесанный японец с одной из арф, он должен был играть в перерыве мелодии Эрракиса. Артефакты иной цивилизации Лим привез с лично открытой им планеты в поясе Ориона.
Аукцион начался. На подиум вышел Семен Лим, бывший офицер имперского космофлота, владелец пейзажей и изящных маленьких арф, которые должны были сегодня выставляться как лоты. Семен Лим когда-то был командиром научно-дипломатического судна что разведывало неисследованные рубежи, но давно уже не летал, и сейчас на пожилом мужчине был свободный бежевый костюм гражданского. В углу примостился гладко причесанный японец с одной из арф, он должен был играть в перерыве мелодии Эрракиса. Артефакты иной цивилизации Лим привез с лично открытой им планеты в поясе Ориона.
Седой, сильной хромает, одно плечо выше другого. - отметил про себя Тимофей, юный представитель китайского олигарха, сидевший в заднем ряду. - Ну что ж, послушаем.
- Я был первый, кто сошел с трапа корабля в зеленые долины Эрракиса. - начал Лим. У него был приятный низкий голос и спокойный уверенный взгляд. - Я случайно обнаружил эту затемненную поясом астероидов планету своими детекторами - прослушками, и по законам Империи имел Приоритет, как вы знаете. Население - гуманоиды с длинными зелеными волосами, под цвет трав бесчисленных лугов Эрракиса, причем их было немного, всего пол миллиона особей. Меня это очень удивило, почему такая чудесная планета оказалась пустая, почему местные не размножаются? Почти все они были бездетны, и в поселках, среди хижин и вигвамов редко слышался детский смех. Жители Эрракиса выращивали нечто вроде риса на заливных полях, а еще рисовали пейзажи на полотнах сплетенных из рисовых волокон и играли на струнных инструментах, крохотных деревянных арфах. Я... Я был ошеломлен. Картины были прекрасны. Как они изображали бескрайние равнины, горы под снежными шапками, ночное небо, луга, отдельные травинки... Сколько красоты, ошеломляющей красоты, сколько силы, сколько очарования... А музыка? Музыка была чудна. От нее хотелось плакать. Хотелось стать на колени и молиться. В песнях не было слов, но ощущалось что струны поют о далеких недостижимых звездах, о незнакомым им иных мирах, о высотах, скрытых и для для нас и для них. И еще, жители Эрракиса оказались очень добры и дружелюбны. Когда первый шок прошел, они в восторге и радости показывали мне поля в желтых квадратиках, милые простодушные деревни, а главное свои чудесные творения искусства. Но я должен был понять, почему они не размножаются, почему у них один ребенок на двадцать взрослых особей. И я настойчиво искал ответ. Я дал слово, что не покину планету пока не разгадаю эту загадку.
Лим замолчал, выдерживая паузу, а публика рассматривала висящие за его спиной пейзажи. Затем на трибуну вышел японец арфист и сыграл короткую мелодию - чарующую, как закат иного мира. После этого Лим продолжил, странно передернув плечами.
- В тот вечер ко мне на корабль пришел в гости их... скажем так, вождь. По крайней мере его вигвам возвышался в центре самого большого поселения, и именно к нему обращались за советами односельчане. Волосы старика были от старости бледные и тусклые, сгорбленный, морщины бороздили серое измученное лицо, складки длинного одеяния пахли пожухлой травой. Картина эта до сих пор стоит у меня перед глазами. Я прямо задал интересующий меня вопрос.
- А вы... разве нет? - тихо спросил он.
- Что... Нет? Наверное, нет, если я не понимаю о чем Вы говорите. - также тихо ответил я.
Я вплотную приблизился к тайне. Странный изгиб эволюции. Непонятная поломка, ужасным образом вошедшая в их генетический код. Они постоянно испытывали боль, не связанную не с повреждением, ни с раной. Так работали их нейроны. С самого рождения. Сначала, много тысячелетий, они верили что это наказание Бога Рисовода за перворожденный грех, потом, со временем, вера умерла, и они поняли что это страшная поломка в их организмах, и просто перестали размножаться. К моменту моей высадки им грозило вымирание спустя пару поколений. Интересно, что они четко осознавали что это не норма, эта тянущая тревожная боль, и что вообще-то ее не должно быть.
Я налил старику крепкого чая и медленно сказал, помешивая ложечкой в своем стакане.
- Мы можем вас спасти. Скоро сюда прилетят корабли с лабораториями, мы изучим ваш геном, и отключим расшалившийся ген. Эту операцию нужно сделать только один раз, каждой особи. Дальше ваши дети будут рождаться уже здоровыми. И никакой боли. Наши знания позволяют провести эту операцию. Я служу Империи, а Империя служит всем мирам, таков наш девиз.
- О Бог Рисовод... -прошептал старик. - Неужели...
- И это случится при твоей жизни, Гммох. Но есть одно но. - не сразу проговорил я.
Снова пауза. Тимофей с заднего ряда вытянул шею, чтобы лучше наблюдать за происходящем.
Лим странно передернул плечами и продолжил.
- Ваши пейзажи, ваши мелодии... Они уже никогда не будут прежними. Вы не утратите способность творить, но ваше творчество станет другим, и скорее всего, оно не будет играть для вас такой важной роли. Я не знаю, каким вы видите мир с вашим определенно сложным генетическим нарушением, но после операции все станет совсем по-другому.
