Старик смотрел в золотистый чай, и глаза его тоже стали золотистыми от печали и радости. А впрочем, кто я такой что бы судить о переживаниях старого пахнущего жухлой травой эрракисца?
- Вот и все. - закончил Лим, и аудитория выдохнула. - Остаток истории вы знаете. Я ушел в отставку и стал биллионером, продавая картины, жители Эрракиса исцелились, и теперь это одна из самых наших мирных и изобильных колоний. Сейчас там строится новый космопорт. Итак, вашему вниманию представлен первый лот, называется "Излучина реки на рассвете в малиновых тонах". Прекрасная картина. Начальная стоимость миллион двести биткойновых монет.
Китаец в комбинезоне из светящейся сервоткани выскочил на подиум и выкрикнул - кто больше?
Тимофей купил для своего работодателя три чудесных пейзажа и маленькую деревянную арфу - все вместе обошлось в четыре миллиона. Аукцион закончился, гости рассматривали купленные картины, что все еще висели на стенах, и пили шампанское со льдом, а японец наигрывал новую мелодию, теперь последний попсовый хит Новой Земли. И тогда Тимофей отважно подошел к Лиму.
- Я вас разгадал. - тихо сказал он.
- Да неужели? - пристальный взгляд добрых чуть насмешливых серых глаз. Он много видел, этот офицер космофлота объединенной Империи, за годы странствий и скитаний, ведь как известно, он служил Империи, а Империя служит всем мирам.
Вокруг внезапно образовался островок тишины и спокойствия, их никто не слышал.
- Вы сделали себе эту самую поломку в генах. Чтобы полнее наслаждаться пейзажами и музыкой Эрракиса. Вы хотели... Вы решили... познать их культуру до конца. Можно сказать, теперь вы последний настоящий эрракисчанин. Вы... слишком сильно полюбили их.
- И что с того, молодой человек? - Лим невозмутимо отпил шампанское.
- Я... Я тоже хочу попробовать! - почти выкрикнул Тимофей. - Возможно, я смогу нарисовать такую картину, только с пейзажем Новой Земли, или написать мелодию. Пожалуйста, Лим! Помогите мне! Я же не могу вечно покупать чужие картины! Я всегда мечтал быть художником.
- Ты не знаешь, о чем просишь, мальчик. Эта боль... Это не ноющий зуб. Это рана в сердце от кинжала. Каждую секунду, Тимофей, что покупает картины для господина Чу Яня. - Лим прочитал по бейджу его имя и имя покупателя. - и передышки нет.
- Но... Вы же... Вы сделали это. Почему?
- Я попросил разрешение в тот вечер у старика. За стаканом золотистого чая. И он разрешил мне. Я сказал, что хочу сам нарисовать одуванчик Эрракиса в пору цветения, легкий и серебристый. Подойдите сюда, Тимофей. Вот одна из картин которую вы купили. Вашему хозяину точно понравится это произведение? Она называется очень просто, "Вечер".
Лим заговорщицки подмигнул: на самом деле это мое творение. Я нарисовал ее вчера ночью, за бокалом терпкого хереса.
На картине был изображен дышащий умиротворением вечер, изумрудный луг, три цветка наподобие ландышей, и одинокая звезда на дальнем плане.
- Пусть это останется между нами, мой друг. - Лим снова подмигнул и звякнул их бокалами.
Тимофей жадно отхлебнул шампанское и молча кивнул.
