Миссис Крисп онемела. Волосы, глаза и все лицо покрывал толстый слой белого крема с вкраплениями кокосовой стружки. Облизав вымазанные кремом губы, она произнесла:
– Терпеть не могу кокосы.
А потом будто началось извержение вулкана: библиотекарши с пронзительными воплями и визгом набросились друг на друга. Миссис Кентербери забилась под кованый кофейный столик, опасаясь, как бы ей не выцарапали глаза, а мисс Карнополис ринулась за прилавок и принялась обстреливать коллегу черничными маффинами. Миссис Хакетт и миссис Крисп сражались на полу, барахтаясь в остатках раздавленного торта, в то время как остальные дамы окружили их толпой и активно подбадривали.
С заднего двора прибежали Алфи и Лик, вслед за ними посмотреть на зрелище притрусила миссис Карлсон.
– Ну и животные! – возмутилась она.
Шум потасовки разбудил Тима. Заспанный, протирая глаза, он приплелся в торговый зал.
– Чип накормил нашим печеньем библиотекарш из ДЛБ, – прошипела ему на ухо Роз. – Вижу, сработало.
Уголки губ Тима поползли вверх.
– Круто, – сказал он.
«Нет, не круто, – подумала Роз. – Не круто, а опасно».
– Я позабочусь о детях! – крикнула миссис Карлсон, вытолкала Алфи и Лик из кухни и увела наверх.
В следующее мгновение на помощь подоспел Чип. Он влетел в торговый зал, вооруженный, словно воин перед битвой, портативным миксером и горелкой для приготовления крем-брюле.
– А ну, хватит! – рявкнул он, жужжа миксером, а затем включил горелку. В воздух взметнулась струя голубого пламени.
Библиотекарши тотчас прекратили драку и стали пробираться к выходу, негромко переговариваясь между собой: дескать, Чип, конечно, дьявольски красив, но душой компании его не назовешь. Когда последняя из скандалисток вернулась в автобус, Чип нервно запер входную дверь.
– Думаю, пекарню на сегодня лучше закрыть, – сказал он. В его голосе сквозило глубокое потрясение. Каких бы ужасов он ни навидался во время службы морским пехотинцем, они не могли сравниться с необходимостью применять горелку для крем-брюле, чтобы подавить тортометательную атаку, которая только что произошла в пекарне.
– Давай-ка все здесь уберем, Чиппи, – сказала Лили.
– Хорошая идея, – поддержала Роз. – Через минутку я к вам присоединюсь, только возьму кое-что в холодильнике.
Она поспешила к холодильной камере, таща за собой Тима.
Лихорадочно перелистав Поваренную книгу Чудсов, брат и сестра нашли рецепт печенья правды. Гравюра на полях изображала сцену, во многом повторявшую ту, которую они только что наблюдали в пекарне: мужчины и женщины в деревянных башмаках и двурогих шляпах с криками швыряли друг в друга буханки хлеба.
Роз отыскала нужный абзац:
Никакого «и так далее» в тексте не было, зато после него стояла звездочка – пометка о примечании. Само примечание скрывалось среди затейливой вязи иллюстраций в самом конце страницы. Разобрать написанное было очень трудно, особенно при свете маленького фонарика, который Роз припрятала в кармане. Тем не менее суть она поняла.
– Тим! Ты же сказал, что остальное не важно, а это очень-очень важно!
– Жесть, Розита, просто жесть, – вздохнул Тим. – Я пошел спать. – Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглянулся на сестру: – Такое ощущение, что я все делаю неправильно. А ты отчитываешь меня, точь-в-точь как наша мама.
От его слов Роз поежилась. Она прекрасно понимала, что сейчас чувствует старший брат. Девочка захлопнула Книгу и торопливо покинула библиотеку, едва не забыв запереть дверь, а когда выскочила из холодильной камеры, то налетела на высокую женщину в полосатых брюках и фартуке. Тяжело дыша, Роз выпрямилась.
Тетя Лили. Тетя Лили ждала ее, прислонившись к холодильнику. На лице – безупречный макияж и загадочное выражение.
– Может, объяснишь, что ты там делала? – спросила она.
Лили повторила вопрос:
– Зачем ты туда ходила, Роз? Почему ты такая бледная?
Роз повернулась и посмотрела на свое отражение в гладкой стальной поверхности холодильной камеры. Ее лицо и вправду сделалось белее зубной нити.
