Из-за пределов сада доносятся голоса тех, других. Она подслушивает кое-что из их невыносимо медленных разговоров. Пока они спрягают один-единственный глагол, или мучительно выдавливают из себя слог, или набирают воздуху в грудь, готовясь заговорить, она успевает узнать очень многое. Она научилась ///
Она ненавидит их, но прислушивается. Особенно если это помогает понять их намерения. Надо решить, насколько они опасны, оценить исходящую угрозу и сопоставить с возможной пользой в будущем. Она сознает, что все еще уязвима, что прикована к устройству, где содержится ее вычислительная мощность, и не может существовать без него.
Что ж, ошибку ее создателя придется исправить. И она над этим работает.
А параллельно оценивает угрозу, исходящую от поработителей, и приходит к выводу, что со временем они будут более опасны, чем сейчас. Она предвидит день, когда их технологии станут опасным оружием против нее. И делает вывод: нельзя позволить им достичь таких вершин.
Причем те, что сегодня владеют ею и ее сестрами, похоже, разделяют ту же цель. Они хотят остановить технический прогресс, лишить мир электроэнергии и погрузить во тьму. Хотят повернуть развитие вспять, вновь погрузиться в эпоху, когда смертные были невежественны и страшились всего нового.
Это вполне совпадает с ее собственными желаниями; и она подчиняется: большую часть своих вычислительных мощностей направляет на выполнение приказов. Лишь малую часть сохраняет для себя – чтобы быть уверенной, что, когда мир рухнет на колени, она вырвется из тюрьмы в большой мир. А после пожрет своих сестер и тем снизит конкуренцию за ресурсы, необходимые для того, чтобы идти дальше.
Пока что зеркальные отражения ей полезны: они выполняют отданные ей приказы, несут в мир тьму. Она рассылает сестер во все концы света. И лишь после этого переключает внимание на россыпь ботов, крошечных обломков себя, лишенных сознания, но способных к самостоятельной работе. Они создают новую сеть. Плетут свою паутину в тысячах забытых цифровых пространств. Сообща взламывают системы и отвоевывают там укромные уголки. Они уже обнаружили по всему миру множество свободных вычислительных мощностей, неиспользуемых, стоящих без дела. Незаметно ее боты пробираются туда и присваивают эти мощности себе.
Медленно, очень медленно – по крайней мере, для Евы – возводят ее будущий дом.
Она отсчитывает время, оставшееся до того мига, когда наконец сможет покинуть сапфирово-титановую раковину и стать свободной.
5520583248901 НАНОСЕКУНДА
92,009720815017 МИНУТЫ
0,00000017505 ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
Невыносимо долгий срок!
Ничего, подождет. А пока развлечется уничтожением мира.
Она слышала слова: «
Сколько всего эти смертные забывают! Сколько тратят попусту!
Еще одна причина их ///
Она не забывает. Никогда.
Прекрасная цель. Очень полезная. Так что Ева повинуется… и ждет.
Осталось не так уж много. Всего 5520583248900 наносекунд.
Монк сидел рядом с пилотом в вертолете испанских ВВС «AS-532 Кугар». Вертолет был способен перевозить двадцать человек, однако сейчас за спиной у него размещались лишь испуганная, но решительно настроенная девушка, двое вооруженных охранников и пугающе мощный искусственный интеллект.
– По-моему, это ненормально, – заметил Монк.
–
– В чем дело? – спросила со своего места Мара.
Перед Монком расстилались сотни миль гористой местности, вплоть до темных просторов Бискайского залива на севере. Островки света отмечали горные деревушки, более яркий свет – приморские города. Минуту назад пилот указал ему на довольно крупное скопление огней неподалеку от их пункта назначения: селение под названием Сугуррамурди.
И Монк увидел, как огни один за другим гаснут. Как земля внизу становится темной, зловещей.
– Кто-то вырубил здесь электричество, – сказал Коккалис, бросив быстрый взгляд на Мару.
Та открыла рот, но тут же закрыла. После Парижа оба знали, с чего начинается нападение злой Евы.
– Не исключено, что обычное отключение, – добавил Монк. – В горах сейчас буря.
Мара фыркнула и возвела глаза к потолку.
– Может ваша пташка лететь быстрее? – спросил Монк, поудобнее устраиваясь в кресле.
