Герра двинулась к выходу – медленно, с высоко поднятой головой, как победительница.
– Людям не разрушить дело Божье! – бросила она.
Грей вышел за ней, то и дело оглядываясь на сферу на алтаре.
Его место занял Ковальски, торопливо вставляя в винтовку пятидесятизарядный магазин.
– Поджарь эту штуку! – приказал ему Грей.
Джо выпустил клуб сигарного дыма.
– Самое время!
Оружие загрохотало – и сфера разлетелась на куски: фрагменты титана и стекла взмыли вверх и дождем посыпались на пол. Изображение на мониторе дрогнуло, на миг ослепительно вспыхнуло, а затем погасло.
Грей отвернулся. Бог знает, какой ущерб уже причинен миру, – но, по крайней мере, то, что смог, он остановил. А самое главное, не позволил темному ангелу сбежать из темницы.
Коммандер взглянул на светящийся циферблат часов.
Как раз вовремя! Две минуты до установленного срока.
Грей по-прежнему целился в Герру: та стояла спиной к главному алтарю, торжествующе подняв голову к небесам. Шум вокруг стихал, по собору плыли клубы дыма, глаза и ноздри щипало от слезоточивого газа. Вдалеке еще слышались выстрелы – группа захвата зачищала последние часовни.
По-прежнему держа палец на спуске, Грей повернулся к Герре лицом.
– Зачем? – спросил он. – Зачем вы все это сделали?
Вместо ответа прогремел выстрел.
Герра пошатнулась, шагнула к Грею. В середине груди ее расцвело кровавое пятно. Новый выстрел – новое пятно.
Элиза упала на колени – и Пирс увидел, что за спиной у нее стоит Мара, бледная, как полотно, сжимая обеими руками пистолет. «Зиг-зауэр» Монка – тот, что он уронил в тоннеле, когда его подстрелили.
Повязка спала с глаз Герры; полными муки глазами она смотрела на свою бывшую ученицу.
– Это за профессора Сато, – хриплым от непролитых слез голосом сказала Мара. – И за доктора Руиз.
Герра корчилась у ее ног, умоляюще протягивая руку, словно просила мстительницу о пощаде.
Но пощады она не дождалась.
Мара снова подняла оружие.
– А это за Шарлотту Карсон!
Последняя пуля вошла Элизе Герре в середину лба. Тело безжизненно рухнуло на пол, вокруг головы растеклась лужа крови.
Мара бессильно уронила руку, и пистолет клацнул о камни.
Грей поспешил к ней.
– Мара…
Она твердо отстранила его.
– Нет! – Покачав головой, обвела жестом разгромленную часовню и осколки «Генезиса». – Все это ложь! Подделка!
Грей застыл, словно громом пораженный.
Подделка?!
Верно, где-то в дальнем уголке его сознания зудела мысль, что все оказалось слишком просто. Герра заманила его сюда и пожертвовала собой, заставив потерять драгоценное время.
– Где?! – вскричал Грей.
Мара указала на северную сторону собора, направо от алтаря.
– Ева сказала нам… сказала Монку.
Пирсу вспомнился его друг, бессильно распростертый у стены.
– Монк пошел за украденным устройством, – добавила Мара. – Еву взял с собой.
Только сейчас Грей сообразил, что во время битвы в соборе чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Великан с обожженным лицом – где он? Почему Грей не видел его здесь – ни среди живых, ни среди мертвых?
Не раздумывая, он бросился бежать к северному крылу. Мара следовала за ним по пятам.
– Оружие у Монка есть? – бросил на бегу коммандер.
– Нет. Но он сказал: все, что нужно, есть у него в руке. Я не поняла, что это значит.
Грей понял. Протез Монка техники из УППОНИР снабдили запасом взрывчатки – прокладкой С4 под кожей ладони, способной активироваться при ударе. Грей прибавил скорость, и Мара начала отставать.
– Он еще сказал… – крикнула она на бегу, – просил сказать тебе… позаботься о его девочках!
Пирс побежал еще быстрее.
Осталось меньше минуты!
Монк, спотыкаясь, спускался по ступеням бесконечной спиральной лестницы. Спешил изо всех сил. Чтобы не упасть, опирался здоровым плечом о стену, и титановый кейс с устройством Мары звучно бил о камень.
Из-под повязки на другом плече сочилась кровь. Перед глазами все плыло. Каждый шаг отдавался острой болью.
Призрак в голове молчал; но он ощущал давление в мозгу, боль, пульсирующую в одном ритме с биением сердца. И каждый удар отмечал течение времени. Все ближе и ближе к роковому мигу, когда темный ангел вырвется в мир.
Монк упрямо шел вниз, отказываясь сдаваться и в то же время четко понимая: не успеть.
Ева наконец вернулась. Ее голос больше не грохотал в мозгу; теперь он звучал мягко, успокаивающе.
При этих словах, Бог знает почему, в голове пронесся странный образ – пятнистый лопоухий щенок.
Ответа у Монка не было – и он продолжал идти.
Со слезами на глазах Тодор отпер стальную дверь у подножия длинной лестницы. Адское устройство «Генезиса» он держал под мышкой. Оно еще светилось, но слабо; отключенное от внешнего источника питания, медленно гасло в его объятиях.
