В последний миг Монк сумел удержаться от падения на растяжку. Поймал себя на лету, вытянув руку и ухватившись за стену. Плечо пронзила такая острая боль, что потемнело в глазах.
Инстинкт заставил его замереть на месте, пока не вернулось зрение.
Он быстро оценил ситуацию. Впереди, в двадцати двух дюймах над полом, натянут тонкий нейлоновый шнур. Носок левой ноги стоит на краю плитки, под которой прячется мина. Стоит шевельнуть ногой – он потеряет равновесие и полетит на растяжку. Решит попятиться или шагнуть в сторону – неминуемо перенесет вес на плитку, под которой мина, и взорвется.
Чтобы прийти к такому выводу, мощного интеллекта Евы не требовалось. Однако она дала Монку совет.
Легко сказать!
Из плеча на выложенный плиткой пол хлестала кровь. Рука уже начала дрожать – от боли, от напряжения, от потери крови. В глазах снова потемнело.
Рука тряслась все сильнее. Дрожали и колени, и весь он шатался, как пьяный. Стоять больше не мог. Почувствовал, что силы его оставляют, что он падает… падает…
И тут Монка подхватили чьи-то сильные руки.
В первый миг подумалось, что слетел архангел и возносит его на небеса.
– Монк, я тебя держу!
Коккалис несколько раз моргнул, ощущая, как сильные руки ставят его на ноги. Кто-то обнимал за плечи, принимая на себя большую часть веса.
Наконец зрение прояснилось, и он увидел рядом Грея.
– Как?..
Друг помог ему повернуться и взглянуть назад. Ответ был написан на плитках, покрывающих пол. Взрыв, убивший двоих солдат, покрыл плитки тонким ровным слоем пыли, на котором затем отпечатались следы Монка, – и Грей прошел по его следам.
– Но мы еще не на финишной черте, – предупредил Пирс.
Снова повернутый лицом вперед, Монк увидел перед собой стальную дверь. До нее оставалось еще семь ярдов.
– Сможешь?
Следуя указаниям Евы и поддерживаемый Греем, Коккалис преодолел оставшиеся несколько ярдов. Затем приказал Грею поднести себя к электронной кнопочной консоли рядом с дверью.
– Ниже… – простонал он.
Грей помог ему придвинуться ближе, почти уткнуться лицом в консоль. Им повезло, что «Тигель» не использовал здесь биометрических замков, опознающих человека по отпечатку пальца или по сетчатке. Учитывая укрепленный коридор, видимо, эту меру предосторожности инквизиторы сочли излишней.
Поворачивая голову так и этак, всматриваясь в консоль под разными углами, Монк считывал информацию.
Ева быстро расшифровала эти признаки и выдала точный порядок цифр в цифровом коде.
Монк продиктовал их Грею, и тот набрал код.
С нажатием последней кнопки сработала гидравлическая система. С грохотом втянулись засовы, и дверь распахнулась, открывая проход в следующее помещение – словно гигантская стальная рука поманила их за собой в цитадель «Тигля».
Одной рукой поддерживая Монка, другой сжимая «зиг-зауэр», Грей переступил порог и вошел в вестибюль со стальными листами на стенах. Впереди простиралось огромное помещение со стенами из необтесанного гранита.
– Пока не сюда, – повторил Монк слова Евы. – Направо.
Пирс повернулся туда, где из стальной платы на стене торчал огромный красный рычаг. Сейчас он находился в верхнем положении, и над ним горела красная лампочка.
– Ева говорит, потяни… – с трудом выдавил из себя Монк, кивнув на рычаг.
– Понял.
Грею пришлось взяться за рычаг двумя руками и налечь на него всем телом. Коккалис тем временем привалился к холодной стальной стене и с облегчением сполз на пол.
Наконец рычаг пошел вниз. Лампочка над ним загорелась зеленым.
Монк кивнул.
Грей вернулся к двери и помахал остальным, подавая знак, что проход безопасен и можно заходить. Послышался торопливый топот многих пар тяжелых ботинок.
Грей присел рядом с Монком, выставив вперед пистолет.
Их никто не встречал. И это было… тревожно.
Но еще большую тревогу вызывало предупреждение Евы.
– Осталось девять минут, – напомнил Монк Грею.
Тот кивнул, глядя, как в вестибюль врываются спецназовцы и прочие. К Коккалису сразу подбежал медик, на ходу срывая с себя сумку с красным крестом. Подошла и Мара со своим контейнером.
– Я останусь с ним, – предложила она.
Монк махнул рукой в сторону каменного тоннеля.
– Дальше ты сам, ладно? – с трудом проговорил он. – Этой лошадке надо передохнуть…
Осталось восемь минут.
