Словно подтверждая это, от подножия холма донесся крик – крик, в котором Сейхан ясно различила победные нотки.
Охотники нашли их след.
Вот и настали последние минуты. Непослушными, онемевшими пальцами Сейхан расстегнула серебряную цепочку у себя на шее – цепочку с медальоном в виде дракона. Надела на шею Харриет. Подняла дракончика, показывая его девочке – а другой рукой подняла пистолет. Поцеловала девочку в макушку.
– С Рождеством, Харриет!
И приставила ствол пистолета к детской голове.
– Мы бьемся уже больше двух часов, а результатов нет! – заметил Джулиан.
Лиза нетерпеливо мерила шагами палату Кэт: от компьютера доктора Темплтон, на мониторе которого виднелся серый мозг, покрытый россыпью красных точек, – до компьютера нейролога, на экране которого не было ничего, кроме статических помех.
Снова и снова ученые пытались извлечь из мозга Кэт хоть какую-нибудь информацию. Настраивали и перенастраивали свои инструменты. И снова и снова терпели неудачу.
Лиза предложила впрыснуть в спинномозговую жидкость Кэт новую порцию нейронной пыли. Обещала даже, что «Сигма» покроет все расходы.
Во время процедуры она позвонила Пейнтеру – хотела спросить его согласия на дополнительные расходы и узнать, как продвигается исследование планшета Вали. Как выяснилось, команда компьютерщиков «Сигмы» успешно взломала планшет и определила, что сигнал на него подавался из Западной Вирджинии. Это позволяло сузить ареал поисков – но не слишком сильно.
Харриет и Сейхан могли находиться где угодно на площади в восемьсот квадратных миль.
Восемьсот квадратных миль горной и лесистой местности, частично захватывающей территорию Национального парка Мононгахила. Глухие, непроходимые леса. Пейнтер уже отправил туда спасательную команду: и прочесывать местность, и просто быть рядом на случай, если появится новая информация.
Поэтому Лиза не отставала от Джулиана и доктора Темплтон.
– Готовы попробовать еще раз?
– Мы хватаемся за соломинку, – предостерег ее Джулиан. – Не слишком ли много надежд вы возлагаете на эту короткую вспышку на ЭЭГ?
При первой попытке монитор Джулиана показал некоторые признаки мозговой активности: глубокая нейронная сеть уловила слабую ритмичную пульсацию, по всей видимости, что-то означающую. Да и ЭЭГ, до того плоская, зарегистрировала всплеск активности продолжительностью в сорок три секунды. Как будто энергетической пыли, запорошившей мозг Кэт, почти удалось что-то из него вытянуть.
Наверное, просто активировались воспоминания, запертые в мертвом мозгу. Однако Лиза, вопреки всему, надеялась, что Кэт все еще здесь. Что на несколько секунд сознание к ней вернулось.
Медицинское образование твердило ей, что это невозможно. Но иногда надежда бывает сильнее знания. Сильнее всего.
Доктор Темплтон кивнула Джулиану.
– Распределение новой порции нейронной пыли закончено.
– Спасибо, Сьюзен. – Джулиан повернулся к своему монитору. – Я готов. Жду команды.
Лиза подошла к постели Кэт и склонилась над шлемом, оборудованным ультразвуковыми передатчиками.
– Включаем, – объявила Сьюзен.
– Не тяните! Включайте сразу на полную мощность! – потребовала Лиза.
Ультразвуковой шлем загудел, словно рой разъяренных пчел, и затрясся у Кэт на голове. Лиза старалась смотреть одновременно на ЭЭГ и на монитор Джулиана. Быть может, сильный ток и множество пьезоэлектрических частиц сумеют сотворить чудо?
Ей представилось, как остановившееся сердце запускают дефибриллятором. Не так ли и они сейчас пытаются запустить остановившийся мозг?
– Энергия на максимуме, – сообщила Сьюзен.
На экране все красные точки зажглись теплым зеленым светом.
– Лиза, попробуйте теперь! – предложил Джулиан, кивнув на неподвижное тело Кэт.
Лиза склонилась над подругой.
– Кэт, сейчас или никогда! Харриет в беде! Помоги!
И бросила взгляд на Джулиана.
Он покачал головой; однако уголком глаза Лиза заметила какое-то движение на мониторе с другой стороны. Плоские линии ЭЭГ превратились в волны.
Джулиан выпрямился: он тоже это заметил.
– Не прекращайте! Подумайте, что ей сказать. Что-нибудь такое, что пробудит память.
Лиза повернулась к Кэт.
Кэт снова проснулась во тьме.
Она смутно помнила свет, помнила, как тянулась к нему… И вот опять оказалась здесь, в вязкой смоляной яме. Словно муха в клеевой ловушке.
Она больше не боролась с этой вязкой тьмой. На борьбу не было сил. Просто тонула, погружалась все глубже и глубже, последним краешком угасающего сознания ища источник того теплого света… И вдруг в сознание ворвался крик:
–
