Изрядный ландшафт, подумал Лагранж и снял кепи – не от благоговения перед величием природы, а чтоб английский головной убор не сдуло ветром.
Но где же она? Уж не подшутила ли?
Нет! От бревенчатой стены отделилась тонкая фигура, медленно приблизилась. Страусовые перья трепетали над тульей, вуаль порхала перед лицом легкой паутинкой. Рука в длинной перчатке (уже не серой как давеча, а белой) поднялась, придерживая край шляпы. Собственно, только эти белые порхающие руки и были видны, ибо черное платье таинственной особы сливалось с тьмой.
– Вы сильный, я сразу поняла это по вашему лицу, – сказала девушка безо всяких предисловий низким, грудным голосом, от которого Феликса Станиславовича почему-то бросило в дрожь. – Сейчас так много слабых мужчин, ваш пол вырождается. Скоро, лет через сто или двести, мужчины станут неотличимы от женщин. Но вы не такой. Или я ошиблась?
– Нет! – вскричал полицмейстер. – Вы нисколько не ошиблись! Однако…
– Вы сказали “однако”? – прервала его таинственная незнакомка. – Я не ослышалась? Это слово употребляют только слабые мужчины.
Феликс Станиславович ужасно испугался, что она сейчас повернется и исчезнет во мраке.
– Я хотел сказать: “одинокая”, но от волнения оговорился, – нашелся он. – Одинокая звезда, вечная моя покровительница, привела меня на этот остров, подсказала сердцу, что здесь, именно здесь оно наконец встретит ту, что грезилась ему долгими…
– Мне сейчас не до бессмысленных красивостей, – вновь перебила красавица, и слабый свет звезд, отразившись в ее глазах, многократно усилился, заискрился. – Я в отчаянии и лишь поэтому обращаюсь за помощью к первому встречному. Просто там, на причале, мне показалось, что… что…
Ее волшебный голос дрогнул, и из головы Лагранжа разом вылетели все заготовленные галантные тирады.
– Что? – прошептал он. – Скажите, что вам показалось? Ради бога!
– … Что вы можете меня спасти, – едва слышно закончила она и плавно взмахнула рукой. Этот круг, прочерченный белым по черному, напомнил Феликсу Станиславовичу взмах крыла раненой птицы.
В глубочайшем волнении он воскликнул:
– Я не знаю, что за беда с вами стряслась, но – слово офицера – я сделаю всё! Всё! Рассказывайте!
– И не побоитесь? – Она испытующе заглянула ему в лицо. – Вижу. Вы храбрый.
Потом вдруг отвернулась, и прямо перед глазами полковника оказалась ее белая, нежная шея. Лагранж хотел припасть к ней губами, но не осмелился. Вот тебе и храбрый.
– Есть один человек… Страшный человек, настоящее чудовище. Он – проклятье всей моей жизни. – Девушка говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Я пока не назову вам его имени, я еще слишком мало вас знаю… Скажите лишь, могу ли я на вас положиться.
– Вне всякого сомнения, – ответил полицмейстер, сразу же успокоившись. Негодяй, мучающий бедную девицу, – эка невидаль. Познакомится с полковником Лагранжем – станет как шелковый. – Он здесь, этот ваш человек? На острове?
Она оглянулась на него, дав Феликсу Станиславовичу полюбоваться своим резным профилем. Кивнула.
– Отлично, сударыня. Завтра мне нужно повидать одного местного доктора, некоего Коровина, и одного его пациента. А с послезавтрашнего дня я буду совершенно в вашем распоряжении.
Тут девушка вся повернулась к Лагранжу и покачала головой, словно не верила чему-то или в чем-то сомневалась. После долгой паузы (сколько именно она продолжалась, сказать трудно, потому что от мерцающего взгляда Феликс Станиславович оцепенел и счет времени утратил) нежные губы шевельнулись, прошелестели:
– Что ж, тем лучше.
Порывисто сняла перчатку, царственным жестом протянула руку для поцелуя.
Полковник приник ртом к благоуханной, неожиданно горячей коже. От прикосновения закружилась голова – самым натуральным образом, как после пары штофов жженки.
– Довольно, – сказала барышня, и Лагранж опять не посмел своевольничать. Даже попятился. Это надо же!
– Как… Как вас зовут? – спросил он задыхаясь.
– Лидия Евгеньевна, – рассеянно ответила она, шагнула к полковнику и поглядела куда-то поверх его плеча.
Феликс Станиславович обернулся. Оказывается, они стояли на самом краю утеса. Еще шаг назад, и он сорвался бы с кручи.
Лидия Евгеньевна простонала:
– Я здесь больше не могу! Туда, я хочу туда!
Размашистым жестом показала на озеро, а может быть, на небо. Или на большой мир, таящийся за темными водами?
Перчатка выскользнула из ее пальцев и, прочерчивая в пустоте изысканную спираль, полетела вниз.
Касаясь друг друга плечами, они наклонились и увидели внизу, на каменистом выступе белое пятнышко, покачивающееся на ветру.
Неужто придется лезть? – мысленно содрогнулся полицмейстер, но пальцы уже сами расстегивали пиджак.
– Ерунда, – бодро сказал Феликс Станиславович, надеясь, что она его остановит. – Сейчас достану.
– Да, я не ошиблась в нем, – кивнула сама себе Лидия Евгеньевна, и после этого полковник был готов не то что лезть – ласточкой кинуться вниз. Страха как не бывало.
