Приняв душ, они переоделись, вдохнули еще дозу метамфетамина и снова вышли на улицу, даже не подумав об отдыхе. Ни одна из них ни словом не обмолвилась о том, что было ночью. Сусанна чувствовала себя вполне нормально, но говорить об этом вслух как-то не хотелось. Она даже не была уверена, что все действительно было так, как ей сейчас представлялось. С таким же успехом это могло оказаться бредом, миражом или проявлением необузданной сексуальной фантазии, вызванной наркотиками, которые Хельга давала ей в «Берлин-панорама-баре». Она не помнила, сколько раз вдыхала кристалл, принимала таблетки и пила алкоголь.
– Ты готова прогуляться пешком? – спросила ее Хельга.
– Могу идти хоть на край света.
Прежде чем выехать из Лейпцига, Хельга пообещала, что покажет ей ночной и дневной Берлин. И она это делала.
– Начнем с кафедрального собора. Мы поднимемся на самый верх, и оттуда ты сможешь увидеть весь город.
Сначала они шли по Франзёсишештрассе. Было холодно. Сусанна застегнула молнию своего пуховика и сунула руки в карманы. На спине у нее висел маленький рюкзачок с двумя бутылками воды. Ее мучила жажда. Очень сильная жажда.
– Вчера ночью Урсула тоже была с нами в том темном зале? – наконец решилась она спросить.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты сама знаешь.
– Ты думаешь, что-то произошло? – настойчиво поинтересовалась Хельга, не отвечая на вопрос.
– Думаю, да, – подтвердила Сусанна.
– Тогда какая тебе разница, что я скажу?
– Я не уверена, что все это происходило на самом деле. Может, это просто мои галлюцинации.
Хельга улыбнулась.
– А я думаю, ты просто получила море удовольствия, вот и все.
– Почему ты не говоришь мне правду?
– Потому что правда – это то, что ты чувствуешь. Иногда мне кажется, что нет большой разницы между реальностью, которую мы проживаем в жизни, и той, что существует в нашем воображении. Я тоже не вполне уверена в том, что происходило вчера ночью. Для меня правда то, что мне по фигу, что было на самом деле. Я сделала это вчера и вчера же об этом забыла. Я хочу жить настоящим и брать от жизни все.
– Я уверена, что вчера твоя подруга Урсула была в Берлине, – более настойчиво произнесла Сусанна. – И где она сейчас?
– Урсула появляется и исчезает без предупреждения. Сейчас она может быть где угодно.
Их догнала «скорая помощь» с включенной сиреной. Когда она проехала, они перешли проспект Унтер-ден-Линден. Машин было немного, и они не стали дожидаться, когда на светофоре загорится зеленый.
Хельга показала рукой налево и вдаль.
– Проспект заканчивается Бранденбургскими воротами. Если хочешь, можем сходить туда вечером после обеда.
– Как скажешь. Я думаю, в Берлине много памятников, которые стоит посмотреть, – ответила Сусанна.
Ее интерес к городу заметно поубавился. Гораздо больше ей хотелось поговорить с Хельгой о себе, о Бруно, о своих сомнениях и страхах.
После посещения кафедрального собора они немного отдохнули, любуясь панорамой города со смотровой площадки на куполе, а потом пошли вдоль берега реки. В окрестностях музейного острова Музеумсинзель сновали нескончаемые группы студентов.
Когда они рассматривали неоклассические портики Музео де Пергамо, Сусанне вспомнился Илиан Волки. Интересно, съехал ли он из общежития и чем сейчас занимается. Возможно, пьет пиво в какой-нибудь лейпцигской пивной со своими товарищами по университету, смеется над своим заиканием и даже не вспоминает о ней. А может быть, Илиан решил поехать на одну из экскурсий, которые устраивались для студентов, приехавших по программе «Эразмус».
Однако Сусанна ничуть не жалела, что оказалась в Берлине в компании Хельги и очередной дозы метамфетамина, туманившего ее сознание.
Они вышли на Бебельплац. Сусанна в задумчивости шагала рядом с Хельгой, пока они не оказались в центре мощенной брусчаткой площади. Хельга остановилась перед квадратным отверстием в земле, накрытым толстым стеклом. Внутри этой странной ямы виднелись пустые белые полки.
– Что это такое? – удивилась Сусанна.
– Одной весенней ночью нацисты сожгли на этом месте тысячи книг. Поэтому все эти полки пусты.
– Бруно говорил тебе про записку? – торопливо спросила Сусанна.
Хельга удивленно переспросила:
– Про записку?
– Да, про череп и про «Девчонок из выгребной ямы».
– А, ты имеешь в виду название театральной пьесы, которую писала Лесси.
– Ну, про пьесу я ничего не знаю. Записку я нашла в одной из книг, которые Лесси оставила в своей комнате.
– Бруно прислал мне сообщение, что ты нашла эту закладку. Не знаю, почему ты думаешь, что она имеет какое-то отношение к пяти мертвым девушкам, которых нашли у монумента в Лейпциге.
– Не знаю. Меня испугал череп, нарисованный рядом с этими словами.
Хельга состроила сочувственную гримасу.
– Ты представляешь, у скольких опубликованных и неопубликованных пьес в названии есть слово «девчонка», или «девчонки»?
– Никогда об этом не думала.
