– Он очень нервничал. Не хотел мне верить. Сказал, что обязательно пойдет в полицию, чтобы проверить, действительно ли Лесси мертва.
– Знаешь, ты просто чудовище! – воскликнула Мирта Хогг, когда Хельга закончила свой жуткий рассказ.
– Нет, вы ошибаетесь, чудовища – это они.
Маргарит подумала, что эта девушка с глазами похожими на две льдинки бредит.
– Ты принимаешь наркотики?
– Иногда.
– Какие?
– Метамфетамин и экстези.
– Кто такие «они»? – поинтересовалась Мирта Хогг.
Хельга посмотрела на конверт, лежавший на столе.
– Те, которые стоят на этих фотографиях с закрытыми лицами.
– Это мы видели. Они одеты как нацистские офицеры СС.
– Они настоящие убийцы. На фото не очень хорошо видно, но на их фуражках тот же символ, который я нарисовала на кинжалах, вонзенных в спины мертвых девушек. Хотя на самом деле это не кинжал, это дага.
– Почему ты называешь его дагой? – спросила Маргарит.
Хельга ответила, что так называлось оружие чести, которое носили офицеры СС. Это та самая дага, которая на фотографиях воткнута в спины сорока восьми убитых девушек. Она сказала, что этих девушек убили в разное время и что нацистские оргии с юными девственницами начали устраивать в крипте монумента еще до войны. После войны этот ритуал повторялся каждые десять лет, в память о той женщине и тех офицерах СС, которые создали тайное общество. На обратной стороне оригиналов фотографий был указан год каждой резни: 1945, 1955, 1965, 1975, 1985, 1995, 2005 и 2015.
– Откуда ты узнала об этих преступлениях? Ты говоришь так, как будто пересказываешь историю, которую тебе рассказал Густав Ластоон.
– Я вам уже говорила, что даже незнакома с этим человеком. Просто я знала, что он большой знаток в этой области.
Мирта Хогг достала из конверта фотографию шести нацистов с закрытыми платками лицами.
– И ты знаешь этих людей в масках?
– Только одного из них.
– Назови его имя, – потребовала инспектор отдела по расследованию убийств.
– Мой отец.
Маргарит и Мирта снова переглянулись. Первой заговорила Мирта Хогг:
– В какую чертову игру ты играешь? И это после той трагедии, которую ты уже спровоцировала? Мертвы не только пять твоих подруг-самоубийц, инспектор Бауман был нашим другом, и ты виновата в том, что его с нами нет. Всего этого не случилось бы, если бы ты с самого начала обратилась в полицию, – сказала она.
– Я очень сожалею о том, что случилось с вашим другом.
– Теперь уже поздно сожалеть, тебе не кажется? – отозвалась Маргарит.
Хельга ответила, что хотела позвонить, после того как узнала об исчезновении шести немецких девочек, но никак не могла решиться рассказать все, что знала, пока не услышала о гибели инспектора Баумана и о том, что его убил Густав Ластоон. К тому же ей пришлось ждать подходящего момента, когда ничто не могло помешать ее плану открыть правду.
– Я просто пытаюсь помешать тому, чтобы другие девушки продолжали гибнуть такой жуткой смертью. Посмотрите еще раз на фото, у них вся спина растерзана дагой. И это не мои выдумки, – добавила она.
– Нам известно, что несколько месяцев назад тебя задержала полиция, – сказала агент Европола.
Хельга ничуть не смутилась.
– Сегодня вечером я позвонила вам, хотя понимала, что вы наверняка знаете о моем прошлом.
– На той манифестации ты несла нацистское знамя. И пыталась оказать сопротивление полиции, – настаивала Маргарит, подчеркивая причины ее задержания.
– Вы решили, что я одна из них? Неужели вы действительно думаете, что, если бы я имела какое-то отношение к этим монстрам, я сидела бы здесь и рассказывала вам о тех невообразимых ужасах, которые они в течение многих лет творили в Лейпциге?
– Так убеди нас в том, что это не так, – сказала агент Европола.
– Я всегда слушалась своего отца с тех пор, как моя мать сошла с ума, узнав о том, что совершал он и его друзья. Это единственный способ сделать так, чтобы он не догадался, как он мне противен и как я его ненавижу. Примерно год назад он предложил мне вступить в группу неонацистов под названием ПШ – подразделение «Шестиугольник», входящую в лейпцигскую соту. Это тайная военизированная организация, которая называется «Стражи смерти». Ее лидеры носят на правом плече татуировку с изображением саркофага. Такая татуировка есть у моего отца.
Сказав это, Хельга оглянулась по сторонам. В кафе не было никого, кроме них. Быстрым движением левой руки она стянула свою футболку с правого плеча.
– У него такая же татуировка, как эта, только ее дополняет символ внутри белого круга, – объяснила она, быстро вернув футболку на место.
– А зачем ты ее носишь? – с подозрением спросила Мирта Хогг.
– Я сделала ее, когда вступила в свой «Шестиугольник». Отец специально возил меня к татуировщику в Берлин, чтобы мне ее сделали. Он говорил, что однажды я стану лидером «Стражей смерти», но тогда я еще не знала, что это означает. На самом деле я не знала этого, пока не нашла фотографии.
