Андрей созвонился с начальником, и тот очень удивился, услышав о желании немедленно приступить к работе. Почему после несчастного случая на службе не восстановиться недель эдак шесть или даже десять? Почему не воспользоваться возможностью подлечиться в санатории, на который есть право по выслуге лет? Но Андрей не хочет лечиться. Он должен узнать, кто в тот день заглядывал в его почтовые сумки и достал купюру из кошелька. В тот же день он совершил прогулку по объездной дороге. Конверт от Тудмана с двумя тысячами динаров все еще лежал под бетонным блоком. Значит, он не связал Андрея с шантажом, хотя и бывал в его квартире из-за собаки. То есть фуникулерщик не заглядывал в шкаф, где хранятся фотографии и негативы.
На следующий день Андрей отправился в аптеку за кроверазжижающим и снотворным и как бы между прочим спросил:
— Интересно, а кто оказывал мне первую помощь, когда случилась та авария?
— Ах, — ответил Кневич, — все сразу бросились на помощь. Мы ведь сидели на террасе. — Аптекарь принялся объяснять, как делать инъекции кроверазжижающих препаратов.
— Да, да, — не унимался Андрей, — это меня и спасло. Но что было потом? Вот кто, например, отдал мою форму в химчистку? Кто разнес почту из сумок? Хотелось бы поблагодарить каждого лично.
— О твоей собаке в основном заботился Тудман. Сразу вызвался, — вспомнил Кневич, двигая по прилавку бумажный пакетик.
— Это я знаю. А почта, а мои личные вещи?
— О боже, да я уже не помню. Вокруг было столько народа… Марио, наверное. Или нет, может, Маркович — он собирался развезти твою почту на автобусе. Честно говоря, я не помню.
— Не Шмитц, случайно?
— Нет, не он. Он предложил разнести оставшиеся письма, но ты же знаешь, ему довольно трудно ходить, особенно подниматься по лестницам.
— Знаю… То есть тебе кажется, что это Маркович?
— Я этого не говорил. Просто та бегай в кафе «Рубин». Мы там каждую субботу днем сидим на террасе. Угости каждого в качестве благодарности. Все тогда бросились тебе на помощь.
— Отличная идея! Так я и сделаю, — пообещал Андрей.
Но сначала он разыскал Марковича. Тот как раз пристегивал скутер.
— Крутая вещь, да? Для дочки, ей через несколько дней шестнадцать.
— Зачетный, — подтвердил Андрей, позволив обнять и даже похлопать себя по спине. — Поаккуратнее, пожалуйста, плечо…
— Как ты? Поправился? Тебя всегда преследовали травмы — это я помню. С такими-то способностями въезжать в автобус — дело последнее.
Маркович был центральным нападающим в «Динамо» — команде, где Андрей, за неимением лучшей позиции, играл за вратаря.
— Не поможешь мне поставить эту штуку на домкрат? Заднее колесо стучит.
— Попытаюсь.
— Я подниму, — обрадовался Маркович и снял куртку из кожи наппа. — А тебе останется только подставить его снизу. Вот так. Готово.
Водитель автобуса покопался в ящике с инструментами в поисках нужного гаечного ключа.
— Она удивится. Настоящий «Симсон-Швальбе». На таких катаются студентки в Берлине и Загребе.
— Какой красивый зеленый. Скажи, Маркович…
— Что? — ответил тот, держа в зубах шплинт.
— Не ты ли в тот день забрал мои сумки с почтой?
— Я? А что? — поинтересовался Маркович, сняв заднее колесо с оси.
— Просто в боковом кармане лежало кое-что личное, вот я и подумал, что, если ты нашел…
— Нет, я же заступал на смену — не мог позаботиться о твоих вещах. Но я крепко держал того парня в плохо припаркованном «фольксвагене», пока не прибыла полиция.
— Да, я наслышан. Здорово, чувак. Не знаешь, случайно, кто забрал мои сумки с почтой?
— Без понятия, — отрезал Маркович, сидя на брусчатке подъездной дорожки, широко расставив ноги и положив колесо на колени. — Может, Шмитц. Он предложил развести оставшуюся почту. И главное, именно Шмитц! Да ему без палки и с унитаза-то не встать. Смотри, все эти спицы тоже под замену.
— Точно Шмитц? — уточнил Андрей. — Не Тудман?
— Почем я знаю, — засомневался водитель автобуса. — Может, сам спросишь? Заходи как-нибудь в субботу днем — все, кто там был, обычно сидят на террасе.
— Обязательно зайду.
Андрей уже больше часа сидел в порту. Он угостил себя мороженым, а остаток вафельного рожка швырнул в воду. Облизав упаковку, он выбросил и ее и теперь наблюдал, как фольга медленно тонет, окруженная стайкой рыб. Будто уходящий ко дну обломок судна, подстерегаемый акулами, думал он.
Железо кнехта, на котором сидел Андрей, было приятным и теплым. Он так ничего и не предпринял, чтобы продолжить поиски. Лучше сперва хорошенько все обдумать. Старик Шмитц занимается благотворительностью — практически немыслимо, что он украл из кошелька деньги, несмотря на все его странности. Нужно действовать хитро, чтобы Шмитц не догадался, о чем речь, но хоть что-то выяснить.
