По прогнозу в течение дня обещали дождь, но на радость Йосипа небо было ясным, и зазубренные серые вершины гор четким контуром возвышались на фоне безупречной синевы. Солнце стояло уже низко и слепило с моря широкой сверкающей полосой, когда с последней группой пришел Марио. Очередной повод для Йосипа радоваться, что он не пригласил Яну. Марио — неисправимый бабник и точно начнет к ней приставать.
Еще в этой группе Йосип заметил своего бывшего командира, легендарного полковника Николу Модрича, под командованием которого сражался на горных перевалах у города Сень. Шмитц тоже прибыл наверх со штативом и всем остальным, потому что такой высокий гость просился на фотографию у памятника героям.
Сердце Йосипа забилось сильнее, когда полковник позвал их с Марио присоединиться к групповому снимку на мраморных ступенях. Если бы только Яна видела…
Марио, который приехал в добротном темно-синем костюме, но без галстука, повязал галстук Шмитца.
Так три несгибаемых пожилых мужчины — все в солнечных очках из-за низкого солнца, отбрасывавшего им под ноги тень фотографа, — позировали перед памятником самим себе.
Когда вагон спускался, приближаясь к месту пересечения, Йосипу не давала покоя только одна вещь, а именно конверт с деньгами во внутреннем кармане кителя, который после дежурства нужно было оставить под проклятым бетонным блоком на обочине улицы Миклоша Зриньи.
Вагоны неизменно элегантно разошлись, встав ненадолго каждый на собственный путь. Анте не поздоровался, Йосип тоже.
В другом, поднимающемся вагоне сидел Андрей.
Он специально выждал, когда настанет черед Анте, и выбрал место у окна с видом на север, чтобы Тудману труднее было его заметить.
В его внутреннем кармане лежал конверт с деньгами, который по указанию шантажиста он должен был оставить где-то у высоковольтной мачты на холмах.
Тот апрельский день 1988 года стал началом их зависимости друг от друга.
Андрею выдали новый велосипед, и он снова вышел на службу. Йосип каждые шесть недель ездил к Яне, успокаивая себя тем, что ежедневные упражнения по подъему к памятнику героям, чтобы пополнить балласт верхнего вагона, приносят хоть какую-то пользу: поддерживают его в форме для возлюбленной, пусть и не юной, но все же намного моложе его.
В первые месяцы того года начались и первые серьезные политические беспорядки не только в Косово, где росло сопротивление сербской экспансии, но и в самой Хорватии; ситуацию усугубляло то, что следующим председателем президиума снова стал серб, хотя по регламенту полагалось назначить уроженца из другой части республики.
Оба мужчины все меньше переживали из-за того, что оказались жертвами шантажа. Более или менее свыкнувшись с невольными ежемесячными тратами, они возмещали убытки, требуя новый платеж у собственной жертвы. Так возник своего рода денежный круговорот. Суммы, которые они друг у друга вымогали, росли вместе с инфляцией, что казалось вполне естественным и в некотором смысле даже успокаивало, свидетельствовало о том, что визави — надежный и трезвомыслящий деловой партнер.
