Многие считали, что вооруженный конфликт неизбежен. На Хорватию нападут, особенно когда такой человек, как Милошевич, придет к власти в Сербии.
Но, кроме разговоров, что велись на террасе в кафе «Рубин», в городе практически ничего не происходило. Несколько сотен местных сербов вели себя спокойно, на них, в свою очередь, тоже никто не нападал. Все знали священника из их православной церкви и здоровались с ним. Овощи по-прежнему покупали у Горана Костича, который любил повторять, что тыквы — это просто тыквы и паспорт им не нужен.
Люди продолжали жить как прежде, а их судьбы решались в больших городах, как это было во времена Венеции, Стамбула, Вены, Берлина и Белграда. Порой на бухту и город падала тень, обычно мимолетная, как тени от облаков на серых склонах Велебита, но иногда жителям казалось, будто солнечный свет и искрящееся синее море что-то скрывают — быть может, приближающуюся беду, которая навсегда изменит не только их жизни, но даже неминуемую смерть.
Все же большинство предпочитало об этом не думать. Не думать и день за днем жить привычной жизнью казалось самым разумным. А мы тут при чем? Может, и ни при чем. А если и при чем, то все равно ничего не изменить. Какое нам дело до остального мира? Если ему что-то понадобится, он даст о себе знать, и посмотрим, что будет. Быть может, именно такое поведение и сохраняло их тысячелетиями, тогда как богачи из дожей, султаны, кайзеры и диктаторы давно пали. Тыквы — это просто тыквы.
Андрей и Йосип сидели на ступенях памятника и делились хлебом с салями. Йосип впервые рассказывал приятелю о жене и о своем ужасном браке. Андрей молча слушал, польщенный оказанным доверием, стараясь не перебивать друга даже малейшим замечанием.
Йосип рассказывал, что они с Марио прошли войну и выжили, а в 1945-м вернулись в городок, где их встречали как героев. У них завязались отношения с сестрами Марией и Любицей.
— В то время, — объяснял Йосип, — все было не так, как сейчас. Теперь молодые люди могут ждать, пока не встретят любовь всей своей жизни. Как ты сейчас. Но в наше время…
Всем хотелось жениться и выйти замуж как можно скорее и создать семью, чтобы восполнить потерянные годы. Он вполне мог жениться на Марии, а Марио на Любице.
— Тогда все сложилось бы иначе. Они были жизнерадостными девушками… а мы, конечно, оба героями. — Йосип выплюнул кусочек шкурки от салями, которые, правда, теперь делают из пластика. — Ты Марию знаешь? Жену Марио.
Андрей ответил, что не особо, но она красивая женщина. Ему очень понравилось, когда она выкрасилась в блондинку. Искусственные блондинки, такие как Грейс из Монако, ему нравятся даже больше натуральных.
Дело вкуса. Йосип продолжал:
— Мария могла стать моей женой. Мы танцевали с ней не меньше, чем Любица с Марио. Но, как это обычно бывает, у женщин свои планы, и вот она уже у алтаря с Марио, а я с Любицей.
Это была двойная свадьба, сестры в один день выходили замуж за мужчин, рожденных в один день. Событие, которое, по словам тогдашнего бургомистра, предвещало новое, полное надежд будущее.
— Что из этого вышло, ты знаешь. У Марио с женой родился здоровый сын. А у меня — Димо.
— А что было с Димо? — уточнил Андрей.
Йосип рассказал. Еще он рассказал о Катарине и о прогрессирующем психическом и физическом упадке жены.
— Тебе не позавидуешь, — посочувствовал Андрей.
— Что уж там, — отмахнулся Йосип. — Всем сейчас трудно. Тебе тоже.
— Что правда, то правда, — согласился Андрей.
Какое-то время они сидели молча и смотрели на городские крыши.
Потом Йосип робко поинтересовался:
— А моя жена… как бы это сказать… проявляла к тебе знаки внимания? Искала близости непристойным образом?
— Нет, — испугался Андрей, — такого не было. Но мысли в голове у нее точно странные.
Йосип кивнул:
— Так и есть. Особенно обо мне. Она страшно ревнует, понимаешь. Превращает мою жизнь в ад.
Андрей ничего не ответил и открыл две бутылки пива зажигалкой — этому трюку он научился у Марковича.
— Она постоянно подозревает меня, думает, я таскаюсь за другими женщинами. А между нами все уже давно не так, как должно быть в браке. Понимаешь, о чем я?
Андрей кивнул и поставил бутылки между ними.
— Я уже не молод, но у мужчин есть потребности. Сейчас я не только о теле. Нам нужна женщина, с которой можно и порадоваться, и погрустить.
Они одновременно подняли бутылки. Все ясно без лишних слов.
Андрей пил, наблюдая за кроликами, которые копошились внизу между рельсами и время от времени перепрыгивали через них. Надо будет взять с собой Лайку и устроить ей охоту.
— Знаю, каково это, — сказал он. — Я тоже один.
— Ты еще молодой. У тебя вся жизнь впереди.
Такого чувства у Андрея не было уже давно, но и таких проблем, как у Тудмана, тоже.
Тот немного помолчал, а потом сказал:
— Я тебе кое-что расскажу. По секрету.
— Останется между нами, — пообещал Андрей.
— У меня есть любимая женщина. Она живет в Загребе. Ее зовут Яна.
