План Йосипа был прост: пометить одну купюру, а через день после передачи денег неожиданно появиться в магазине Шмитца и потребовать, чтобы тот предъявил кассу и кошелек. Если там окажется меченая купюра, подозрение подтвердится, а кошмар закончится. И для Андрея штраф тоже уйдет в прошлое, потому что его деньги будут не нужны.
Одна-единственная купюра, та, что с королевой, в свое время решила судьбу Андрея, одна-единственная купюра станет его спасением сейчас.
Он выбрал бумажку в тысячу динаров — именно этому номиналу отдавали предпочтение и он сам, и шантажист. Такие купюры он доставал из белого контейнера в том же количестве, что сам оставлял под бетонным блоком на Миклоша Зриньи.
Йосип внимательно проверил, где стоит «фиат» Шмитца. Он редко им пользуется, и, если после передачи денег машина будет стоять в другом месте, это станет дополнительным доказательством.
— Что делаешь? — с любопытством спросила Катарина.
— Папа украшает деньги, — объяснил Йосип. — У тебя карандаш есть?
Дочь вернулась со школьным пеналом и положила голову отцу на плечо.
— Нарисовать усики, вот здорово! — обрадовалась она.
Аскетичная голова великого изобретателя Николы Теслы взирала на них и впрямь сурово.
— Усы у него уже есть.
— Но не рыжие же, — возразила Катарина и вытащила из пенала красный фломастер.
Йосип думал закрасить черным нолик, ведь слишком броской помета быть не должна, и тут осознал, что все купюры пронумерованы. Перед ним лежала купюра АЕ 1860991. Нет никакой необходимости помечать купюру, если запомнить или записать ее номер. Век живи — век учись.
— А волосы будут зеленые! — загорелась Катарина и стала зубами снимать с фломастеров колпачки. В последнее время у нее опять сильно текли слюни, а Йосип был в кителе, поэтому вытирал ее подбородок салфеткой. Она, как обычно, радостно подставляла ему лицо.
— Знаешь, я тут подумал… а давай лучше не будем. Деньги ведь государственные.
АЕ 1860991.
Андрей был совершенно ошарашен, что Йосип сам признался в интрижке, которой он его шантажировал целых два года.
Тудман слишком хорош для этого мира. Не означает ли это, что сам он для него слишком плох?
Так дальше продолжаться не может. Если бы не когтистые лапы его собственного шантажиста, все бы уже давным-давно кончилось. Тудман страдал от невыносимой полоумной жены, он потерял сына, заботится о душевнобольной дочке и о собаке. Пора прекращать. Даже если Андрей не выяснит, кто шантажирует его самого, даже если еще много лет придется платить дань, чтобы сохранить работу и его не разоблачили. Он решил отказаться от дорогого виски и казино; врач поставил ему диабет и остался недоволен работой печени, поэтому умеренность пойдет ему на пользу. Если жить экономно, можно попытаться удовлетворять шантажиста, не пользуясь деньгами Йосипа. Йосип даже пригласил его порыбачить. Еще никогда его не приглашали на такие вылазки, и он был польщен, хотя ни рыбу, ни рыбалку не любил.
Талант фотографа — вот что поможет решить проблему. Верный поклонник в лице Шмитца у него уже есть. Странный старик, но Андреем он восхищается. Если удастся сделать уникальную серию снимков аполлона — настолько редкой бабочки, что, кроме него, никто и никогда не видел ее за пределами Национального заповедника, — Шмитц напечатает открытки или даже календарь. А во время одиноких прогулок к высоковольтной мачте на лысых склонах Велебита есть все шансы встретить этот редкий экземпляр. Он решил, что самый последний раз принудит Тудмана к выплате и на эти деньги купит камеру, которую посоветовал Шмитц, чтобы попытаться разделаться с долгом.
Спустя неделю Андрей забрал деньги и пошел прямиком в фотоателье. У него был выходной, и он хотел сразу ехать дальше, чтобы застать бабочку-аполлона.
— Почему бы тебе не взять мою машину, мальчик? — предложил Шмитц, когда они прикрутили объектив к его новой лейке. — Мне она не нужна. Я почти не езжу, а в баке еще полно бензина.
Андрей принял предложение старика, хотя прав у него не было. Достойное уважения предложение, делавшее Шмитцу честь, — доверить ему ключи от машины!
Машинка оказалась крошечная, Андрей с трудом в нее поместился. Проехать на ней маршрут, который он обычно преодолевал на велосипеде, было очень любопытно. Сам он считал, что управляет неплохо, пока не доходило до переключения скоростей. Чтобы видеть дорогу, Андрей сидел на маленьком стульчике, сильно наклонившись вперед, а его большие ботинки порой задевали не ту педаль, из-за чего он чуть было не сбил козу. Андрей припарковал «фиат» так, чтобы можно было отъехать передом, потому что не был уверен, что разберется с задней передачей.
Аполлона он заметил неожиданно, на склоне, когда обернулся на полпути удостовериться, что одолженный «фиат» в целости и сохранности стоит на обочине, а может, чтобы еще разок насладиться видом припаркованного автомобиля, ключи от которого лежали у него в кармане.
Над полем будто носилась легчайшая бумажная салфетка или даже один ее слой, но был штиль, травинки и стебли лаванды стояли не шелохнувшись, море вдали молчало у ног побережья.
