Войско вернулось домой примерно во второй половине июня, когда чума уже более месяца свирепствовала в Афинах. Афиняне, теснившиеся в городе вследствие политики Перикла, были особенно уязвимы для заразы, которая оказалась смертельной для некоторых, но деморализовала абсолютно всех. Паника, страх и упадок священнейших скреп цивилизации были настолько сильны, что многие перестали должным образом хоронить умерших, а ведь это был самый торжественный обряд в греческой религии. Афиняне с трудом перенесли страдания первого года, но «после второго вторжения пелопоннесцев, когда аттическая земля подверглась новому разорению да к тому же вспыхнула чума, настроение афинян резко изменилось» (II.59.1).
В этой-то обстановке афиняне отправили в новую экспедицию войско, только недавно вернувшееся с Пелопоннеса, под командованием соратников Перикла – Агнона и Клеопомпа, с заданием положить конец сопротивлению Потидеи и подавить халкидское восстание в целом. Потидея все еще держалась, и войска Агнона заразили осаждавшую ее афинскую армию, которая чумой не болела. Спустя сорок дней Агнон отвел остатки своих войск обратно в Афины, потеряв 1050 человек из первоначальных 4000.
Перикл, атакуемый с двух сторон, решился на эту губительную кампанию в основном из-за давления афинских политических сил. Любой термин, используемый для описания политических групп в греческих городах, является лишь удобной условностью и не соответствует ничему, что напоминало бы современную политическую партию. Афинская политика обычно подразумевала наличие переменчивых групп, которые часто объединялись вокруг человека, иногда вокруг вопроса, а порой вокруг того и другого. Партийной дисциплины в современном понимании практически не существовало, и, хотя группы имели лишь ограниченную преемственность, на протяжении первых лет Десятилетней войны народное мнение, видимо, разделилось на три различимые категории: 1) те, кто желал немедленного мира со Спартой; их сторонников мы будем называть партией мира; 2) те, кто был настроен на ведение агрессивной войны, на рискованные действия в попытках победить, а не просто измотать Спарту; эту группу мы можем назвать партией агрессивной войны; 3) те, кто был готов поддержать политику Перикла, избегая рисков, изнуряя спартанцев и добиваясь мира путем переговоров на основе
Поздним летом 430 г. до н. э., когда в городе бушевала чума, афиняне ополчились против своего лидера. Они никогда не испытывали ничего подобного этой эпидемии, и ее сокрушительное воздействие на город к тому времени сильно подорвало позиции Перикла, доверие населения к его стратегии, а также желание продолжать войну, причиной которой видели его упрямство.
Важную роль в перемене общественных настроений сыграла и традиционная религия. Греки всегда верили, что чума – это небесная кара за поступки людей, разгневавшие богов. Самым известным примером является описанный в начале «Илиады» Гомера мор, посланный Аполлоном, чтобы отомстить Агамемнону за оскорбление, нанесенное его жрецу. Но нередко такие бедствия связывались с нежеланием прислушиваться к божественным оракулам и с актами религиозной нечистоплотности. Когда в Афины пришла чума, старейшие из мужчин вспомнили пророчество оракула прошлых лет, которое гласило: «Грянет дорийская брань, и мор воспоследствует с нею» (II.54.2). Это косвенно возлагало вину на Перикла, ярого сторонника войны против дорийцев-пелопоннесцев, а также человека, известного своим рационализмом и связями с религиозными скептиками. Набожные люди отмечали, что чума, выкосившая Афины, не проникла на Пелопоннес.
