Да-а… Выходит, и у французов есть недостатки… Все-таки все народы отвратительны, каждый по-своему, мир мерзок, как говорит Ник… Поневоле станешь мизантропом, а она еще спорила с «гнусной семейкой», склонной к мизантропии сообща и порознь, сыпавшей наперебой жуткими афоризмами типа «отдельные люди способны порой проявлять человечность, но человечество в целом бесчеловечно абсолютно» или «коллективная душа человечества есть среднее арифметическое его составляющих, то есть злобная или, по крайней мере, недоброжелательная посредственность». Сама Пенелопа относилась к человечеству лучше. Лучше, чем «гнусная семейка», лучше, чем к отдельным его представителям, любить человечество в целом было как-то проще… а может, это и есть мизантропия? Мизантропия ведь предусматривает дурное отношение к отдельно взятому антропосу, нет? Или ко всем сразу? А еще есть промежуточная ступень, те самые народы, каждый из которых по-своему отврати… нет, это все-таки чересчур. Вообще-то Пенелопа всегда ощущала себя интернационалисткой. Не считая короткого периода «национального пробуждения», она была даже за слияние наций, сходясь в данном вопросе с большевиками. Правда, большевики, как утверждал Армен, выступали за слияние наций и языков, молчаливо подразумевая, что этим «слитным» языком будет русский. Но Армен русофоб, мало ли что он может утверждать. Хотя… Вот и американские фантасты, изображая объединившееся человечество, заставляют его объясняться по-английски – если их жевание воображаемой резинки называть английским языком. А общей культурой объединенного человечества, несомненно, должна стать американская массовая культура, которую правильнее было б именовать массовым бескультурьем. Это уже то, что Ник называет бессознательным имперским чувством больших народов… У тебя, Пенелопея, не голова, а цитатник какой-то, – рассердилась на себя Пенелопа, – да пошли они все!..
– Кофе будешь?
– А есть?
– Спрашиваешь! – обиделась Кара, водружая свой таз на плиту и включая соседнюю горелку… разве у электроплиты тоже горелка? Скорее грелка… – Катрин, свари кофе, мне некогда, я крем мешаю.
– Не могу, – отозвалась Катрин из прихожей. – Я уже в пальто.
– Уходишь?
– Да я с утра тут! У меня дома ребенок некормленый, муж…
– Ну иди, иди… – пробурчала Кара, не выпуская ложку. – Пенелопа! Свари себе кофе. И мне заодно.
Кстати, быть интернационалистом ведь вовсе не означает относиться ко всем нациям одинаково хорошо, главное – относиться одинаково, остальное детали. Так что…
– Пенелопа! Ты будешь варить кофе или нет?
