Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Именно. Значит, эта самая Флоренс должна была бы прибрать здесь все после хозяйки, ну, пудреницу и помаду, и положить на место. И сделать что-то с этими фиалками. Как они вообще сюда вписываются? Итак, бедняжка входит, выдвигает ящик, проделывает нужные манипуляции с лицом и, судя по запаху, щедро опрыскивается этими духами. — Он принюхался к пульверизатору. Да, они и есть. Флакон полон на четверть, разит от него, как от африканской циветты[58]. А вот и флакон, из которого их перелили, он пуст. Надо же, «Врасплох». И производитель известный. Дорогие духи. Но название «Гадость» подошло бы больше. Как только женщины могут пользоваться такой дрянью? Нет, это выше моего понимания.

— Ну, наверное, считают этот запах интригующим, — заметил Фокс.

Аллейн выразительно покосился на него.

— Итак, если следовать текущей версии, она опрыскивает свои азалии гекса-этил-тетра-фосфатом, а затем вдруг разворачивает баллончик и брызгает себе прямо в лицо, и убивает себя. Ты можешь в это поверить?

— Нет, особенно после того, как вы это изложили.

— Я тоже не верю. Бейли и Томпсон сейчас внизу, доктор Кертис должен скоро подъехать. Пригласи их сюда. Там нужен полный и тщательный осмотр. Снимки комнаты и тела в мельчайших деталях, этим займется Томпсон. А Бейли пусть снимет у нее отпечатки пальцев и поищет отпечатки на баллончике, туалетном столике и любых других предметах, на которых они могут остаться. Даже пока скрытых от нашего глаза. Нет, разумеется, мы еще не знаем, что именно ищем. — Дверь в ванную была открыта. И Аллейн туда заглянул. — Даже здесь всё провоняло этими духами. А что тут на полу? Надо же, картинка в разбитой раме. — Он присмотрелся внимательнее. — Очень милая старая гравюра. Вроде бы мадам Вестрис. А уголок раковины отколот, причем скол совсем свежий. Кто-то наступил на разбитое стекло на полу. Неужели она уронила эту прелестную гравюру? И как она вообще оказалась в ванной? Может, решила промыть стекло? Или что? Нет, не будем ничего трогать. — Он отворил дверцу настенного шкафчика. — Что они только не принимают и чем не пользуются! — пробормотал Аллейн. — Таблетки от бессонницы. Принять одну на ночь, запить водой. Мази! Лосьоны! Какое-то дерьмо, похожее на зеленую глину. Маска для подтяжки кожи. Нанести лопаточкой, оставить на десять минут. Во время применения не шевелить губами, не двигать лицевыми мышцами. Ага, вот она, лопаточка, и на ней сохранились прекрасные свежие зеленые следы. Нанесением, несомненно, занималась Флоренс. А в корзине для грязного белья — полотенце с зеленоватыми пятнами. Словом, перед вечеринкой устроила себе полную обработку. На полочке под зеркалом флакон с нюхательными солями. Может, кто-то пытался влить ей эти нюхательные соли в глотку?

— Ну, это вряд ли, сэр.

— Должно быть, нюхала их раньше, тем же днем. А это что такое? Надо же, вот это, я понимаю, стульчак! Со стеганым шелковым покрывалом, господи ты боже мой! Ладно, Фокс. Все, уходим. Мне надо бы повидаться с ее супругом.

— Он у себя в кабинете с полковником Уорендером, который, как я понял, доводится ему родственником. У мистера Темплтона случился после всего этого сердечный приступ. Полковник Уорендер и мистер Гэнтри отвели его в гардеробную. Потом полковник сорвался и спустился вниз. Мистер Темплтон все еще лежал, когда я заглянул к нему. И я предложил перевести его вниз, в кабинет. Они говорили, что двигаться ему вроде бы вредно, но я хотел расчистить пространство. Сказал, что не дело живым и тем более больным людям лежать через стенку с трупом. Как-то неловко.

Аллейн прошел в гардеробную, оставив дверь открытой.

— Ну вот, смена обстановки, — услышал Фокс его голос. — Все очень по-мужски. Очень просто. Без затей. Кто дал ему бутылку с горячей водой?

— Флоренс. Врач сказал, что старая нянька зашла позже, взглянуть, как он там. Она вообще-то старушка с характером. Ну и не прочь выпить немного портера.

— А ведь это, — заметил Аллейн, — судя по всем признакам, дом чертовски богатого мужчины. Ну и соответственно, женщины тоже.

— Вроде бы известный человек в Сити, да?

— Так и есть. Года два назад очень удачно перекупил акции «Истленд Трансопорт». В бизнесе у него репутация человека, с которым лучше не связываться.

— А слуги, похоже, его любят. Хотя повариха и говорит, что он никому не спускает с рук. Один промах — и ты вылетаешь на улицу. Но все равно любят. Он очень тяжело воспринял это происшествие. Прямо так и дрожал весь, когда я его увидел. Но поговорил я с ним нормально. Вот полковник, тот оказался крепким орешком.

— Кто из этих двоих произвел на тебя впечатление человека, способного отравить женщину?

— Да никто, — весело ответил Фокс.

— Еще, наверное, сказали, что мы никогда этого не узнаем?

— Так и есть. Именно так и сказали.

Они вышли из комнаты, и Фокс запер дверь.

— Хотя проку от этого ноль, — удрученно вздохнул Фокс. — Все ключи от комнат на этом этаже взаимозаменяемы. Ну, как обычно. Однако, — радостно добавил он, — я взял на себя смелость и забрал все остальные.