Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Вот и славно. Инспектор Фокс уже задал вам несколько вопросов, и теперь уже я хочу расспросить вас. Хочу, чтобы вы в мельчайших деталях поведали мне о случившемся. Все, что помните, с того момента, как мисс Беллами начала наряжаться к празднику, и до того момента, как вы вошли в комнату и нашли ее… ну, в том виде, о котором упоминали. Давайте начнем с приготовлений, хорошо?

Работать с Флоренс оказалось непросто. Она насупилась, замкнулась в себе, и каждое слово приходилось вытягивать чуть ли не клещами. Как выяснилось, после ленча мисс Беллами прилегла отдохнуть. В половине пятого к ней вошла Флоренс. Мисс Беллами была «такой же, как всегда».

— А вы не заметили, может, что-то расстроило ее на протяжении дня?

— Да ничего, — после очередной долгой паузы пробормотала Флоренс. — Ничего такого особенного.

— Я потому спрашиваю, — пояснил Аллейн, — что в ванной стоял флакон с нюхательными солями. Вы давали ей нюхательные соли?

— Сегодня утром.

— А что случилось сегодня утром? Ей стало плохо?

— Перевозбудилась, — сообщила Флоренс.

— По какой причине?

— Без понятия, — ответила Флоренс, и рот у нее захлопнулся, как ловушка.

— Что ж, хорошо, — терпеливо произнес Аллейн. — Давайте тогда поговорим о приготовлениях к вечеринке. Вы помогали ей привести лицо в порядок?

Флоренс удивленно уставилась на него.

— Да, верно, — подтвердила она. — Накладывала маску.

— А о чем она в тот момент говорила, Флоренс?

— Да ни о чем. Нельзя говорить, когда на лице у тебя эта маска. Не полагается.

— Ну а потом?

— Потом она накрасилась и оделась. Зашли два джентльмена, и я вышла.

— И это был мистер Темплтон и?.. Кто еще?

— Полковник.

— И кто-то из них подарил ей пармские фиалки?

Флоренс снова удивленно взглянула на него.

— Фиалки? Нет. Она никогда не любила фиалки.

— Но на туалетном столе стоял букетик.

— Не заметила, — сказала она. — Ничего не знаю ни о каких фиалках. Их не было, когда я выходила из комнаты.

— А когда вы снова увидели ее?

— Уже на вечеринке.

— Так, давайте поподробнее.

Секунду-другую Аллейну казалось, что он так и не дождется от нее ответа. Такого бесстрастного лица ему еще, пожалуй, не доводилось видеть. Но вот Флоренс заговорила, и в ней словно вспыхнул какой-то огонек. Она сообщила, что провела первую половину праздника с миссис Пламтри, в маленькой ее комнатке. А потом прозвучал гонг, и они спустились вниз, занять свои места в процессии. Когда смолкли поздравления, старая Нинн чуть не испортила праздник, ляпнув насчет свечей на торте. Флоренс упомянула об этом инциденте как-то отстраненно. Просто сообщила, что Нинн очень старая и иногда забывается, не ведает, что творит.

— Пятьдесят свечей, — мрачно произнесла Флоренс. — Это надо же, сказануть такое! — То был, пожалуй, единственный ее комментарий за все время.

Она понимала, подумал Аллейн, что хозяйка очень огорчилась. И полагая, что может ей понадобиться, вышла в холл. Флоренс слышала обрывки разговора хозяйки с мистером Темплтоном, и тот просил ее не пользоваться какими-то там духами. До сих пор все высказывания Флоренс были скучны и столь же эмоциональны, как список продуктов, которые следовало закупить в бакалейной лавке. Но тут она вдруг резко умолкла. Покосилась на Аллейна, растерялась и не произносила больше ни слова.

— Ну, пока картина ясна, — заметил Аллейн. — Скажите, а мисс Беллами и нянюшка, то есть миссис Пламтри, поднялись наверх вместе или нет?

— Нет, — ответила Флоренс, глядя в одну точку.

— Вот как? А что именно произошло?

— Похоже, Нинн ушла первой.

— Почему? Мисс Беллами кто-то задержал?

— Ну да. Тут влез этот фотограф.

— И сфотографировал ее, да?

— Да. У входной двери.

— Одну?

— Тут он появился. И парень захотел снять их вместе.

— Кто появился?

Флоренс сидела, сложив руки на коленях. Подождав немного, Аллейн спросил:

— Так вы не хотите отвечать на этот вопрос?

— Хотелось бы знать, — выпалила Флоренс, — убийство это или что. Если убийство, то мне плевать, кто он. Ее все равно не вернуть, так что какая теперь разница! В людях можно и ошибаться, я часто ей говорила. С виду такие славные и вроде бы близкие, вот и думаешь, что можно им доверять. Это я ей и говорила. Всю дорогу.

Аллейн призадумался. Неужели эта Флоренс такая мстительная особа? И какие на самом деле отношения были у нее с хозяйкой? Теперь она смотрела на инспектора настороженно и одновременно — с вызовом.

— Так мне хотелось бы знать, — повторила Флоренс, — это убийство? Да или нет?

— Возможно, — ответил Аллейн.

— Вам следовало бы знать, — проворчала она. — Вы же вроде опытный человек, ученый. Говорят, будто копы всегда всё знают.

Интересно, откуда почти тридцать лет назад эта Флоренс попала в дом к мисс Беллами и стала ее приближенной? Сейчас она говорила как какая-нибудь девица из Бермондси[61]. И в ее голосе, до сей поры вполне нейтральном и почтительном, все чаще прорезывались нотки кокни.

Аллейн решил зайти с другой стороны:

— Полагаю, вы очень хорошо знаете мистера Ричарда Дейкерса, не так ли?

— Как же не знать. Разве могло быть иначе?

— Нет, конечно. Наверняка он был для нее скорее сыном, больше, чем просто воспитанником, верно?