Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

Флоренс взирала на него близко поставленными глазками, не более красноречивыми, чем пуговки на туфлях.

— Изображала это, — ответила она. — Если нет таких чувств, то вполне сойдет. Она это умела. Ну и вообще относилась к нему очень хорошо.

— Что ж, — небрежно заметил Аллейн. — Он отплатил ей двумя весьма успешными пьесами, правильно?

— Этими? Да чем бы они были без нее? Разве сыщешь другую такую актрису для главной роли? О Господи! Да тут и говорить не о чем! Это она их сделала, он мог бы и не прикасаться к бумаге. Она вдохнула жизнь в труп! — Флоренс побледнела.

— Насколько я понял, мистер Дейкерс вышел из дома до того, как начали говорить речи? — спросил Аллейн.

— Так и есть. Непристойное поведение!

— Но ведь потом он вернулся?

— Ага, как же. Вернулся только сейчас, — выпалила она. — Вы ведь его видели, верно? — Очевидно, Грейсфилд проболтался.

— Я не имею в виду сейчас. Я говорю о том промежутке времени, когда он первый раз вышел, еще до речей, и потом через полчаса вернулся. И в этом промежутке он ведь еще раз выходил, верно?

— Верно, — еле слышно пробормотала Флоренс.

— И было это до поздравительных речей?

— Верно.

— Постарайтесь вспомнить, что тогда происходило. Миссис Пламтри поднялась наверх, мисс Беллами оставалась в холле. Вы вышли посмотреть, не нужна ли ей ваша помощь. — Аллейн выждал секунду другую, потом выложил козырную карту: — Ричард вошел в дом через главную дверь? Как раз в этот момент, да?

Он подумал, что Флоренс сейчас ответит «нет» — похоже, ее одолевали сомнения. Но тут она вдруг кивнула.

— Он говорил с мисс Беллами? — Флоренс снова кивнула.

— О чем именно?

— Я не слышала. Стояла далеко, в другом конце холла.

— Что было дальше?

— Их сфотографировали, ну а потом они пошли наверх.

— А вы?

— Я тоже поднялась, по боковой лестнице.

— И куда направились?

— Прошла вдоль площадки.

— И потом зашли к ней?

— Миссис Пламтри уже стояла на площадке, — резко отозвалась Флоренс. Аллейн ждал. — А они разговаривали, в ее комнате. Он и хозяйка. Ну и я не стала ее беспокоить.

— А вы могли слышать, о чем они говорили?

Она сердито ответила:

— Кто сказал, что мы могли? Мы не подслушивали, если вы об этом. Ни слова не было слышно. Мисс Беллами засмеялась, один раз. И это все.

— Ну а потом?

— Он вышел и спустился вниз.

— И тогда вы зашли к мисс Беллами?

— Нет, — громко сказала Флоренс.

— Почему нет?

— Решила, что я ей не нужна.

— Почему вы так решили?

— Решила, и все тут.

— Может, — многозначительно произнес Аллейн, — вы поссорились с мисс Беллами?

Флоренс страшно побледнела.

— Это на что вы такое намекаете? — спросила она. А потом добавила уже спокойнее: — Я же говорила вам. Я ее понимала. Знала лучше, чем кто бы то ни было.

— И между вами не случалось никаких недоразумений?

— Нет! — крикнула она.

Аллейн решил не давить на нее.

— И чем же вы занимались? — поинтересовался он. — Вы и миссис Пламтри?

— Просто стояли, и всё. До тех пор…

— Да?

— Пока не услышали кое-что.

— Что именно и где?

— У нее в комнате. Звук такой. Будто что-то упало.

— И что же это было, как думаете?

— Не знаю. Я собиралась войти и посмотреть, но тут услышала мистера Темплтона в холле. Он звал жену. Я спустилась до середины. А он всё зовет, говорит, что гости ее ждут, — продолжила Флоренс, перейдя с прошедшего на настоящее время. — Ну и я пошла за ней. И… — тут впервые за беседу голос у нее дрогнул. — И вошла.

— Ясно, — произнес Аллейн. — Прежде, чем продолжим, Флоренс, может, скажете мне одну вещь? Мистер Ричард в тот момент выглядел огорченным?

— Ага, выглядел, — снова с оттенком неудовольствия ответила Флоренс.

— Когда пришел?

Она кивнула.

— Понимаю. А когда вышел из комнаты мисс Беллами?

Сейчас в голосе Флоренс уже отчетливо прозвучала ненависть.

— Он-то? Да он выглядел… просто жуть смотреть. Он выглядел, — добавила Флоренс, — как сама смерть.

То был припадок откровения, настоящий всплеск, даже взрыв эмоций. Но, выдав его, Флоренс вернулась к прежней своей манере — вновь замкнулась, стала ворчлива и подозрительна. И Аллейну не удалось узнать от нее ничего нового о поведении Ричарда Дейкерса. А когда он как бы между прочим предположил, что, может, стоит поговорить со старухой Нинн, Флоренс выдала:

— С ней! Да вам ее ни за что не разговорить! Особенно когда речь идет о нем. — И она категорически отказалась помогать в этом инспектору.

Аллейн уже давно научился чувствовать грань, за которой излишняя настойчивость может привести к полному провалу. А потому вернулся к моменту обнаружения мисс Беллами. Тут Флоренс проявила характерное для нее отношение к сценам насилия. Словно, подумал Аллейн, она по-своему признавала их эпическую ценность и намеревалась воздать ей должное на одном конкретном примере.