Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Но ты должен! — в отчаянии воскликнула Аннелида. — Ну сам подумай! Сколько ни в чем не повинных людей попадают в полицию, начинают путаться в показаниях и навлекают на себя подозрения… Ричард, подумай — они могут рано или поздно всё выяснить. Что она говорила со мной в самом оскорбительном тоне, и ты рассердился и сказал, что не простишь ей этого. Да все, кто был тогда в холле, слышали это. Полковник Уорендер…

— Он! — с горечью произнес Ричард. — Он не скажет. Просто не посмеет.

— Это почему же?

— Не важно.

— О! — вскрикнула Аннелида. — Ты меня пугаешь. Что будет, если они спросят тебя об этом? Что они подумают, если не станешь отвечать?

— Пусть думают что угодно. — Ричард поднялся и начал расхаживать по комнате. — Слишком много всего случилось. И перспектив я не вижу. Тебе неизвестно, что это такое. И я просто не имею права взваливать все это на тебя.

— Не надо так говорить, — в отчаянии прошептала Аннелида. — Я люблю тебя. И вправе нести эту ношу.

— Ты еще так молода.

— Зато вполне наделена здравым смыслом.

— Дорогая!

— Так что нечего меня беречь! Не хочешь ничего говорить мне, не надо. Важно другое. Что ты собираешься сказать им.

— Я непременно тебе расскажу. Скоро. Как только смогу.

— Если это поможет прояснить ситуацию, они оставят тебя в покое. Сейчас для них это главное. Толком во всем разобраться. Ты должен сообщить им, что между вами произошло. Все, до последнего слова.

— Не могу.

— Но почему, Господи боже ты мой?

— Ты во мне сомневаешься?

Аннелида подошла к нему.

— Ты должен знать. Ни на секунду не сомневаюсь.

— Да, — кивнул он. — Теперь вижу.

Они стояли и смотрели друг на друга. Потом Ричард ахнул, и Аннелида оказалась в его объятиях.

Через двойные двери из столовой вошел Грейсфилд.

— Ужин подан, сэр, — объявил он.

Из-за своего укрытия за ширмой незаметно выскользнул Аллейн, прошел через дверь в холл. Бесшумно затворил ее за собой и направился к выделенному полиции кабинету.

— Я поговорил с тем фотографом и со слугами, — доложил мистер Фокс.

— А я, — с оттенком горечи произнес Аллейн, — подслушивал парочку влюбленных. Как можно пасть столь низко! Следующий шаг — и уподоблюсь Полонию, который прятался за гобеленом в спальне.

— Но все исключительно ради благого дела, — снисходительно заметил Фокс.

— Получается, Фокс, этот чертов драматург что-то от нас утаивает. И от своей девушки тоже. Но, черт побери, я менее всего склонен видеть в нем подозреваемого.

— Похоже, — согласился Фокс, — он очень славный молодой человек.

— Что, черт побери, произошло между ним и Мэри Беллами после того, как он вернулся? Девушке он не сказал. Заметил лишь — беседа между ними закончилась тем, что мисс Беллами смеялась. У нас уже есть показания двух предвзято настроенных женщин, и обе уверяют, что выглядел он просто ужасно. Ладно. Итак, он выходит от нее. Потом этот грохот, который слышала Флоренс. Флоренс спускается до середины лестничного пролета, и тут Нинн слышит шипение распылителя. Из гостиной к подножью лестницы выходит Темплтон. Кричит Флоренс, чтобы та позвала хозяйку, все ее ждут. Флоренс заходит в спальню и видит, что ее хозяйка корчится в предсмертных муках. Дейкерс возвращается в дом через два часа после ее смерти, заходит к себе в кабинет, пишет письмо и хочет куда-то уйти. На этом все, больше никакой информации. Каков наш следующий ход? Припереть его к стенке этим письмом?

— Вам удалось восстановить текст?

— О, — ответил Аллейн. — Думаю, что смогу заполучить оригинал.

Фокс одобрительно взглянул на него и промолчал.

— Ну и что удалось узнать у фотографа? И что это за фотограф? — поинтересовался Аллейн.

— Да он болтался на улице возле дома и сказал, что у него есть для меня важная информация. Понятное дело, предлог проникнуть внутрь, но я все-таки решил разобраться. И тогда он достал снимок мисс Беллами с мистером Дейкерсом на заднем плане. Сделан он был в двадцать минут восьмого, это видно по часам, что висят в холле. Фотограф видел, как они вместе поднимались наверх. Что помогает нам определить приблизительное время кончины.

— Значит, минут через десять. Что удалось узнать у слуг?

— Немного. Похоже, покойную они не очень-то жаловали, почти все, за исключением Флоренс, которая, по словам поварихи, была предана ей душой и телом. Грейсфилд говорил со мной крайне неохотно, но я знаю, к вам он относится с огромным уважением, сэр. Что позволяет рассчитывать на лучшие результаты, если вы с ним поговорите.

— Чем это, черт побери, вы его так разозлили?

— Ну, мистер Аллейн, вы же сами знаете, какие они снобы, все эти дворецкие из богатых домов.

Аллейн решил не вдаваться в подробности.

— Сегодня утром, — продолжил Фокс, — разгорелся скандал с участием мисс Кавендиш и мистера Сарацина. Грейсфилд был тому свидетелем. — И он пересказал слова Грейсфилда, который дал хоть и краткий, но весьма подробный отчет этому происшествию.

— Если верить Аннелиде Ли, скандал разгорелся в оранжерее вечером, — пробормотал Аллейн. — Но что они делали там утром?