- Каждая такая штука двадцатку стоит! Итого мы с тобой сто шестьдесят рубликов заработали! И патроны отбили, и хорошо ещё в плюсе остались! Понял теперь, почему охотники так любят по полям да по лесам ходить? За день две месячные зарплаты заработать можно.
Я в ответ промычал что-то невнятное, и Скоков спрятал жвалу в рюкзак. Потом посерьёзнел и сказал:
- Надо дальше идти, Сёма! А то на выстрелы могут ещё какие-нибудь монстры прийти!
Мы бодро пошагали дальше, и я спросил укоризненно у Твари:
- А что же ты меня не защищала от бокрей?
Тварь покосилась на меня и высунула набок язык, показала, видимо, что и так в нас с Иванычем не сомневалась. Через три часа мы пришли в Вислое. И, надо вам сказать, на людей, путешествующих своим ходом и без защитных рун народ смотрел по-особому. Всё-таки, подобных смельчаков на Терре было не так уж и много. Большей частью народ предпочитал спокойно заниматься своими делами на защищённых территориях и не соваться куда зря.
- Надо старосте доложиться и становому приставу, - Скоков покрутил головой и спросил сидящего на скамейке возле забора мужичка: - Где контора у вас?
Тощий мужик в огромном картузе, левой рукой почёсывая грудь, правой махнул дальше по улице, на которой будто по линеечке построены были добротные кирпичные и бревенчатые избы.
- Богатое село, - покрутил головой Иваныч, - Тут и мельница, и кирпичный завод свой. И даже куча мастерских от шорных до гончарных.
- А почему машины не сделают? Знают же, как? – спросил я у бывшего следователя, шагая по пыльной дороге.
- А машины на чём ездят? – спросил у меня Иваныч.
- На бензине и дизеле, - ответил я.
- А делается это всё из нефти, - улыбнулся следователь, внимательно оглядывая дома, - А нефти тут и нету. Можно, конечно, делать спирт и на нём ездить, но слишком дорого. И нету сырья столько, чтобы на машины это всё тратить.
- А маги на что? – я посмотрел на Иваныча, - Взяли бы и придумали, как колёса крутить.
- Так у магов и спроси, - хохотнул мой партнёр и прищурился: - А вон и контора!
Невероятно, но российский триколор, указывающий на главное здание, развивался над самым скромным домиком на этой улице. Контора оказалась небольшой, тесной избушкой с соломенной крышей, тогда как остальные дома были покрыты добротной черепицей. Иваныч аккуратно поднялся по крыльцу, стукнул костяшками пальцев в дверь и вошёл внутрь. Я зашёл следом. В полутёмном помещении конторы была всего одна комнатушка. В ней стояло два стола: один прямо в центре, а второй в правом дальнем углу. За центральным столом сидел огромный, брюхатый мужик с бородищей, будто лопата, здоровым носом и навыкате глазами. А за дальним столом сидел пристав – совсем молоденький паренёк – веснушчатый и белый, как сам полицейский мундир.
- Здравствуйте, любезные, - нарочито радостно поздоровался Иваныч, однако староста радостного тона не поддержал. Положил угрюмо карандаш на стол, откинулся на спинку огромного, могучего деревянного стула, больше напоминающего кресло, и буркнул недовольно:
- Кто такие?
- Отпускники мы, - ещё шире заулыбался Скоков, - В отпуск вот с другом погулять решили, мир посмотреть. Хотели узнать, где гостиницу найти, да отметиться у вас. Как положено.
- Егорка, - повернул свою бородатую голову староста к становому приставу так, что его бычья шея аж хрустнула, - Ты видал таких отпускников? Чтобы по своей воле и пешком путешествовали. Али самоубивцы?
- Почему же самоубивцы? – Иваныч так руками встряхнул, будто отвергал любое слово: - Мы с господином Пентюхом просто мир смотрим, так как попали в него не так давно. Любопытно-с.
- Пе-е-е-ентюхом? – враз изменил голос староста, вытянувшись вперёд так, что теперь хрустнула не шея, а его троноподобный стул, - Это тот самый, про которого Ведомости писали?
- Он самый, - кивнул хитрый следователь, и тут же добавил: - А я Андрей Иваныч Скоков.
Молоденький становой пристав даже из-за стола встал, но подойти не решался, поглядывая на старосту. Староста, впрочем, тоже выбрался из-за стола, и оказался размеров ещё больших, чем казался в кресле. Росту больше двух метров, широкоплечий и сам себя шире. Он подошёл к нам, отчего я, признаться, даже голову в плечи втянул. Бородатый глава села казался каким-то огром. Хотя тон его стал намного дружелюбнее. И он протянул ладонь, в которой утонула рука Иваныча и представился:
- Староста Вислого Порфирий Григорьевич Грымз!
Староста протянул мне ладонь, и я с ужасом ждал, что в его лапище захрустят все мои косточки, но Порфирий Григорьевич руку мою пожал аккуратно, тут же повернулся и представил молоденького станового пристава:
- А это наша полиция – Егор Горностаев. По отчеству не представляю, ибо отчество ему через пару лет будет положено, не раньше! – староста рассмеялся оглушительно своей же шутке, а становой пристав быстро поздоровался с Иванычем и долго тряс мою руку: