— Семён, — алый гигант повторил имя, будто запоминая, а потом произнёс: — Я Аэль.
— Очень приятно, — кивнул я.
— А мне не очень приятно, — Аэль посмотрел на меня, потом в костёр, а потом опять на меня: — Мне совсем не приятно! Почему меня вытащили сюда? В старый мир?
— Потому что думали, что нас сюда переместили аэтеры, — удивлённо ответил я, — Но заклинание заканчивается, и вот альфилы надумали вызвать вас обратно, чтобы вы это заклинание восстановили.
— Мы никого не перемещали, — аэтер пощёлкал своими длинными пальцами: — Мы создавали мир в другом пространстве. А каналы перемещения — это побочный эффект заклинаний.
— А назад вернуть нас можете? — внезапно спросил я.
— Скорее всего, — аэтер повернул свои фасеточные глаза к огню: — Если изучать этот вопрос несколько сотен лет, то можно добиться результата. Но вы не интересны.
Алый гигант помолчал немного и проговорил:
— Как и ваши миры.
Я выкинул окурок и тут же достал вторую папиросу. И проговорил с внезапно проснувшейся злостью:
— То есть, вы там строили себе мир, в результате тысячи разумных оказались оторваны от своих миров, им… нам пришлось выживать в жутких условиях. Строить заново цивилизацию. А вам это не интересно? Ведь это по вашей вине!
Аэтер развернул свои фасеточные глаза ко мне и проговорил:
— Ты не поймёшь, ведь даже сейчас мне приходится разговаривать максимально примитивно, чтобы ты понял меня. Но, вы развели костёр, чтобы согреться — вы думали в тот момент о насекомых, которых затоптали и сожгли? Ты испытываешь перед ними вину?
— Мы не насекомые, — вспыхнул я.
— Это вы так думаете, — аэтер вновь перевёл взгляд на огонь.
— Насекомые — не разумны! — я продолжал гнуть свою линию.
— Вы так полагаете? — гигант вновь перевёл глаза, и выглядело это жутковато.
Я закурил и пробормотал:
— Уверен в этом!
— А в чём, по-вашему, разумность заключается?
— Мы строим, производим…
— Муравьи и пчёлы тоже.
— Мы общаемся, — менее уверенно сказал я.
— И насекомые общаются, — Аэль свернул и развернул в какой-то веер свои длинные пальцы, посмотрел сквозь них на костёр.
Я совсем смутился, но проговорил настойчиво:
— Мы не насекомые! Магия, технологии!
— Вы можете вернуть меня обратно? — внезапно спросил аэтер, будто ему стало резко неинтересно продолжать разговор со мной.
— Скорее всего, если изучать этот вопрос, то можно добиться результата, но нам это не интересно, — мстительно сказал я.
Аэль вновь уставился на меня. И проговорил:
— Тогда мне придётся всех вас уничтожить. Вы слишком агрессивные, чтобы жить с вами вместе на одной планете.
— А уничтожить всех — не агрессия? — внезапно заинтересовался я.
— Нет, если это вынужденная мера, — скучно проговорил аэтер.
И тут вдруг я увидел Чувырлу. Она возникла сзади алого гиганта. Тихо сделала пару шагов и вдруг кинулась на Аэля, сразу вцепившись ему куда-то в шею. Аэтер заорал дико, вскинул руки, пытаясь схватить мою питомицу, но она грызла шею представителя изначальной расы, истошно визжа. Вскочили все обитатели лагеря, Иваныч, увидев творящееся, выхватил револьвер и пытался выстрелить в Аэля. Тот взмахнул рукой и сыщика потащило по камням, будто он был сбит невероятной силы невидимой пощёчиной. Рамсов тоже пытался выстрелить, но и от него отмахнулся аэтер. А потом оторвал наконец-то от себя Чувырлу. Зрелище было не для слабонервных. Кровь у алого гиганта оказалась зелёной, она залила плечо и грудь аэтера. В этой же зелёной жиже была вся пасть Чувырлы. Прямо на глазах жуткая рана аэтера стала затягиваться. Кровь перестала хлестать. А аэтер поднял над головой Чувырлу. Тут уже я выхватил револьвер и выстрелил, испугавшись, что аэтер убьёт мою питомицу.
Пуля из револьвера попала в грудь гиганту, он отшатнулся, отбросил Чувырлу и развернулся ко мне. И эта рана стала затягиваться, а пуля, будто выдавленная из груди невидимой силой, шлёпнулась на камни. А Аэль поднял вверх руки и заорал что-то гортанным голосом. И я понял, что он творит какое-то жуткое заклинание. При этом выстрелить в алого я не мог никоим образом. Как, видимо, и другие члены отряда. Зато я увидел, как между ладоней аэтера клубится какая-то тягучая мгла. А Аэль встал, шагнул назад и свёл руки. И в этот миг нога его попала… в выгребную яму, которую я с таким усердием копал вечером. Аэтер потерял равновесие и упал, а заклинание его вырвалось, ударило в скалы и отрикошетило назад в алого мага. Аэль заорал дико, начал корчиться, а с нас будто пелена спала. Застрекотали два пулемёта, нашпиговывая изначального железом, и тот, наконец, ткнулся ничком в землю.
— Погиб из-за выгребной ямы, — прохрипел Иваныч, отряхивая мундир, — Вот и всё. А разговоров-то было…
Я тихонечко отошёл к Чувырле, которая лежала на земле. Опустился перед ней, увидел, что питомица жива, но дышит тяжело и напугана.
— Ты ранена? — спросил её.
— Нет, Чувырла цела, — всхлипнула особь, — Просто Чувырла вспомнила.
— Что вспомнила? — я погладил питомицу и закурил. Рядом присела Ирина.
— Эти алые пришли в наш мир и посчитали, что гийсы лишние. И нас стали убивать. А потом я оказалась здесь…