— Ну, Семён Петрович, — сквозь зубы выдохнул Эйнар, и повернулся к капитану: — Гонца в штаб фронта! Срочно! И нам лошадей! Время на часы идёт!
Буквально через несколько минут мы уже галопом мчались по полю в направлении ставки командующего фронтом генерала Струганова, и я прижимал к себе Чувырлу, попискивающую от восторга. Успели как раз вовремя. Генерал Струганов уже вышел из палатки и собирался ехать куда-то, как подъехали мы. Рамсов сразу же спрыгнул с коня и побежал:
— Господин генерал! Срочные новости от подпоручика Пентюха!
Струганов нахмурился, но ногу из стремени убрал. Повернулся к Рамсову и проговорил:
— Ну-с, удивите, молодой человек!
— С часу на час альфилы всеми своими силами ударят в наш левый фланг возле деревни Размоски!
Генерал дёрнулся и заорал бешено:
— Всех командиров ко мне! — повернулся к Эйнару и бросил отрывисто: — Срочно в палатку!
Штабные выслушали нас внимательно, потом Струганов обвёл всех взглядом и произнёс:
— Ну что, господа, час пришёл!
Потом нас попросили удалиться, а в нашем лагере всё закрутилось и завертелось. Забегали вестовые, заорали команды командиры разных рангов. Солдаты даже не сворачивались — быстро бросали всё и выстраивались в порядки. А к нам выскочил ординарец Струганова, молоденький подпоручик и сказал срывающимся голосом:
— Господин Пентюх, вас ждёт генерал Куслий! — и ткнул пальцем в отдельно стоящую палатку. Я тяжело вздохнул и проследовал в указанном направлении вместе с Рамсовым. Тот своего друга и подчинённого оставлять не собирался. И вообще Эйнар возмужал, повзрослел и стал другим человеком. Будто несколько месяцев войны сделали его вдвое, а то и втрое старше.
Генерал Куслий был человеком огромным, грузным, с широким лицом и пышными усами. Как только я представился, он сразу же перешёл к делу:
— Тырки прислали делегацию к его величеству и сказали, что готовы сражаться на нашей стороне, но во главе их армии должен идти какой-то хамид! После долгих расспросов мы выяснили, что этот народ почему-то считает этим хамидом вас, господин подпоручик! Мы уже не стали вникать, как, что и почему, но возможность поставить под наши знамёна двадцать тысяч тырков…
Генерал многозначительно промолчал. А потом огорошил:
— Но подпоручик не может стать во главе целого корпуса!
Я пожал плечами, мол, нет и нет. Не сильно и хотелось, честно говоря. А генерал пояснил:
— Потому именным указом его величества вам, господин Пентюх, присваивается Георгиевский крест, а вот возглавить группировку поручено мне! Но вы проедете со мной и поприветствуете тырков, решивших встать под наши знамёна!
— Служу Отечеству! — от неожиданности гаркнул я, а генерал улыбнулся и сказал:
— Вы уж постарайтесь не просрать оказанное вам доверие! Вы кем до войны-то были?
— Писарем, ваше высокопревосходительство! — что-что, а обращения и звания я худо-бедно выучил. Как и устав воинской службы.
— Писарем? — приподнял бровь Куслий, пробормотал «М-да уж» и рукой махнул. А потом спросил: — А что происходит?
Мы объяснили, и пожилой генерал загорелся вдруг:
— Так, я не могу пропустить генеральное сражение. Да и тырки не сейчас на помощь придут. Потому… дуйте в своё подразделение и постарайтесь остаться в живых! А я тоже, быть может, на что пригожусь!
Нам два раза повторять было не надо, мы развернулись и бросились к своим. Впрочем, как разведчики, увидели мало. Нас в гущу сражения никто бросать не собирался. Приказали идти слева и справа от колонны, дабы враг не сумел неожиданно напасть. Так мы и следовали до Размосок. И издалека услышали частую ружейную канонаду. А потом и пулемёты затарахтели. Именно пулемёты стали причиной того, что мы хоть как-то смогли дать отпор армии альфилов с их проклятыми магами. Однако, против целой армии пять пулемётов, положенных на один полк, мало что могли сделать. И тут я понял, что за конструкции, затянутые брезентом, тащат за собой лошади. По приказу командиров солдаты на ходу сбрасывали брезент, и я увидел… два десятка пушек! Видимо, глаза мои округлились от удивления, потому как Эйнар, ухмыльнувшись, пояснил:
— Второй день, как пушки прибыли! Сто пять миллиметров! Снаряды осколочные! При нас не стреляли, но папа рассказывал про них нам в детстве. Говорил, что это самое грозное оружие! Не терпится увидеть!
Пожелание Рамсова исполнилось достаточно быстро. Альфилы, атакующие позиции нашего полка, увидев приближающиеся основные силы нашей армии, развернулись. И тут заорали командиры и два десятка пушек выстроились в ряд. А пехота и кавалерия встали за ними. До альфилов было очень далеко, километров пять точно, но командиры орудий заорали команды, пушкари быстро зарядили орудия и грянул залп! Очень хотелось бы посмотреть на рожи ушастых тварей, которые вдруг стали умирать от разрывов и которые даже не подумали на таком далёком расстоянии применять свою дьявольскую магию. Хотя, сомневаюсь, что любая магия помогла бы от снарядов. Уже это не пули отклонять и останавливать! Тут такой щит мощный нужен. А наши артиллеристы заряжали и вновь палили. Раз за разом.