Я встаю на колени и перематываю полотенцем руку. Я жив, потому что чувствую, потому что я здесь, потому что я люблю и ненавижу! Я жив и я вернулся. Я жадно пью из-под крана, мне до сих пор тяжело дышать, будто в лёгких на самом деле что-то есть. Весь пол в моей крови, но мне плевать, я иду и падаю на кровать, потолок танцует в бешеном ритме вальса. Я вернулся, и я жив, я не в безысходности и бесконечности. Знаете ли вы, что такое ненависть? Всепоглощающая и разрушающая? Я ощущаю её сильнее, чем любовь, ненависть ко всем, кто убил меня, напрямую или косвенно. Я хочу отправить их в ад, пусть горят там! Я закрываю глаза, мне надо спать, рука саднит, меня до сих пор тошнит, а в голове крутится только одна мелодия. В какой-то момент мне кажется, что это мелодия с моих похорон, словно тогда, лёжа в закрытом гробу, я слышал, сквозь многоголосый плач людей и крики воронов, эту музыку, провожающую меня в бесконечность. Я жив, но кто спасёт меня от моего безумия? Наваждение, такое резкое и солёное, как вкус боли. Я схожу с ума…
39.
Сижу в кафе и пью кофе, я заказал сэндвич, но не в состоянии есть, меня всё время тошнит. Не могу заставить себя запихнуть в себя хоть немного еды, я ощутимо похудел. На улице пасмурно и туманно, сейчас примерно 8 утра. Я натягиваю капюшон от куртки сильнее на лицо, у меня накрашены глаза, и я белый, как смерть, мне не хочется, чтобы на меня пялились. Не желаю никого видеть, только свою чашку с кофе. Стёкла в кафе запотевают, я с трудом могу разглядеть движущихся в тумане людей. Из-под рукава торчат нитки от бинта, моя рука сильно болит, но я почти не понимаю этого. Мну в руке пачку сигарет, я осознаю, что личность Стэнли всё сильнее проникает в меня. Я уже путаю наши привычки, не понимаю, курю я или нет, люблю я кофе чёрный или с молоком? Я изо всех сил цепляюсь за крупицы своего «Я», но в моей голове всё смешалось, и хоть воспоминания кровавыми порезами кровоточат во мне, Стэнли Шелдон тоже жив где-то глубоко в моей черепной коробке. Я делаю глоток и снова смотрю в окно. Что мне делать? Я думал, это будет так просто, а сам теряюсь и схожу с ума. Думал, приеду и тут же кинусь на его поиски, но мешкаю. В кафе входит девушка с большой спортивной сумкой и собранными волосами, и садится напротив меня. Здесь нас всего двое, она и я. Она тоже просит кофе и фруктовый салат. Я невольно наблюдаю за ней сквозь упавшую на глаза чёлку. Девушка кладёт сумку рядом и оглядывается по сторонам, ожидая своего заказа, и естественно натыкается на меня. На мгновение наши взгляды встречаются. Обычно я тушуюсь и сразу же опускаю глаза, но на этот раз я смотрю на неё довольно долго, она слегка улыбается мне. Кто мы в этом мире? Все, с кем мы встречаемся – случайность или закономерность? Нашу игру прерывает официантка, наливающая ей кофе. Я снова отворачиваюсь к окну, среди спешащей толпы я невольно ищу знакомый силуэт, вдруг, он вынырнет из молочного тумана, боюсь, моё сердце не выдержит этого, я так долго ждал, сходил с ума и проклинал всех, что породил в себе постоянную тревогу. Я поворачиваю голову в сторону чашки и вздрагиваю, наткнувшись взглядом на ту девушку, сидящую уже за моим столиком и пристально изучающую меня.
- Ты наркоман?
- Что? – я понимаю, как сейчас глупо выглядит моё лицо, вытянутое от изумления.
- Я говорю, ты наркоман?
- Нет, с чего ты взяла?
- Ты такой бледный и худой, а ещё у тебя перебинтована рука.
- Что с того? Я не наркоман, какого хрена тебе надо? – Я должен был разозлиться, но не чувствую гнева.
- Не обижайся, ты очень милый, просто немного странный. Хочешь салат?
- Нет, мне надо идти, - я пытаюсь встать, но она удерживает меня, схватив за запястье. Её руки такие тёплые, такие живые.
- Прости, не уходи, я хочу с тобой поговорить.
- О чём?
- О тебе, как тебя зовут?
Я на секунду замешкался.
- Эван.
- Красивое имя, я Энн.
- Зачем тебе это надо?
- Что именно?
- Говорить обо мне?
- Ты всё равно не поверишь. Давай я тебя угощу чем-нибудь, а ты просто поболтаешь со мной, совсем чуть-чуть? Ок? – Она улыбается, но это какая-то пустая улыбка, будто кукольная, - Я не обижу тебя, не бойся.
Я нехотя сажусь обратно, от неё исходит тепло, но она ненастоящая, будто нечто каменное облачено в живую плоть.
- Ты куришь? – она смотрит на пачку в моей руке.
- Пока ещё не знаю.
- Я балерина, правда, плохая из меня балерина, но не могу жить без этого.
- Мне не интересно, - я отворачиваюсь и смотрю в окно, на улице крапает дождь, а туман так и не рассеивается.
- Ты прав, тебе не должно быть интересно, ведь это я подсела к тебе. Не хочешь рассказать, что тебя так гнетёт? Ты такой молодой, сколько тебе лет?
- Это допрос?
- Нет, мне просто хочется знать.
- Восемнадцать.
- Ты очень закрытый, значит, тебе есть, что скрывать, не бойся меня, я просто тень, сегодня ты видишь меня, а завтра меня уже не будет.
- Как поэтично, сейчас расплачусь.
- Не будь таким занудой, Эван, я вижу, ты хороший парнишка.
- Это обманчивое впечатление, ты всё выяснила, что хотела? Я могу идти?
Она наклоняется ко мне через стол.
- Давай прогуляемся?